Всего за 299 руб. Купить полную версию
Он заговорил.
Демарат, ты был раньше царем этих людей. Скажи, они осмелятся поднять на меня руку?
Демарат заколебался. На фоне смуглых персов его лицо выглядело бледным в сравнении с великолепными одеяниями окружающих его одежда казалась скромной. Наконец, он решился:
Мой господин, ты хочешь услышать от меня правдивый ответ или приятный?
Правдивый, буркнул Ксеркс, я давно уже оставил надежду услышать что-либо приятное из уст грека.
Спартанцы, произнес Демарат, никогда не будут рабами, они будут сражаться даже в том случае, если будет покорена вся остальная Греция.
Они так же хороши, как мои воины?
Сражаясь в одиночку, они не уступят никому; когда же они сражаются вместе это лучшие воины в мире.
Ксеркс осушил чашу до дна и хмуро наблюдал, как рабыня наклоняется к нему, наливая новую порцию вина.
Сколько человек они могут выставить против меня?
Дело не в количестве, мой господин, ответил Демарат. Если у них наберется только сотня воинов, значит, против тебя выступит сотня, то же самое будет и с другим числом, большим или меньшим.
И, что бы ты сделал на моем месте?
Я постарался бы любой ценой избежать сражения с ними. Они рождены и вскормлены для войны им не известны другие занятия. И, если они выйдут на бой, их примеру последуют и остальные греки.
Но я поклялся уничтожить Спарту и Афины! вскричал Ксеркс.
С ними нужно разобраться по отдельности, мой господин, убежденно произнес Демарат. Прежде всего, нельзя допустить, чтобы они объединились. Афинянин Фемистокл хитрая лиса, от которой всегда можно ожидать какого-нибудь подвоха.
А от спартанцев? оскалился Ксеркс.
Если они дадут клятву, заверил его Демарат, то никогда ее не нарушат. Пообещай им, что в случае соблюдения нейтралитета, они получат власть над Грецией, Демарат в пылу подался к царю, и Греция будет завоевана без проблем.
Царь оттолкнул от себя золотое блюдо.
В очередной раз ты испортил мне аппетит, Демарат.
В огромном шатре воцарилось уныние. Персидские генералы бросали на Демарата осуждающие взгляды. Изгнанника терпели из-за его знаний о Спарте. Кроме того, была надежда, что в будущем он поможет привлечь греков к делу Великого царя. Но Демарат не был человеком, способным вызвать у персов расположение или чувство уверенности в собственных силах.
Ксеркс с унылым видом возобновил ковыряние в пище. Мрачное настроение не покидало его до тех пор, пока на входе в шатер не зашуршала ткань и не вошла женщина. Его лицо осветилось.
Наконец-то, выдохнул он.
Она прошла к нему мимо рабынь и генералов. В строгом морском плаще она смотрелась более сурово, чем многие из присутствующих мужчин; впрочем, тяжелая полнота ее нижней губы сводила это впечатление на нет.
Мне будет позволено присутствовать на этом собрании воинов? ее голос прозвучал сипло и высокомерно. Присутствующая в вопросе легкая издевка сразу же поставила ее неким, не терпящим возражений образом, почти на одну доску с царем. Я привела с собой пять полностью готовых к сражениям кораблей.
Не дожидаясь ответа, она подошла мимо присутствующих к царю. Ксеркс протянул для приветствия руки, а Гидарн тактично сместился в сторону, освобождая место подле царя.
Что задержало тебя, Артемизия? требовательно спросил Ксеркс. Неужели ни одна женщина не способна все делать вовремя?
Она опустилась рядом с ним на подушки.
Как женщина, я иду туда, куда меня влечет мое сердце. Но как адмирал, я нахожусь в зависимости от ветров, несущих меня к месту встречи.
Его рука накрыла ее руку. Она улыбнулась и какое-то мгновение не поднимала глаза; потом их взгляды встретились, и он увидел обещание, которое искал. Она развернула руку так, что его поглаживающие пальцы оказались на мягкой плоти. Ее тело дышало мускусной сладостью.
Если ветра подведут тебя еще раз, произнес Ксеркс, скажи мне, и я безжалостно накажу их, как наказал сегодня море. Ничто не должно становиться на пути исполнения моей воли, Артемизия.
Ничто? промурлыкала она.
Даже женщина.
Царица Галикарнаса улыбнулась, и эта улыбка в одинаковой степени предназначалась им обоим.
Именно она приведет в ярость наших союзников афинян, не знакомых с подобными женщинами. Опозоренные противостоянием женщине, они зашли так далеко, что назначили за ее голову награду в десять тысяч драхм. Но она была искусным адмиралом да и во многих прочих искусствах она тоже преуспела.