Герб, тише, спокойно сказала не отстающая ни на шаг Лиля. Не ори на весь двор. Татьяна уже в курсе, что нарушила наш закон. Теперь будем исправлять её глупость.
Будем? переспросил Герберт и втолкнул меня в подъезд.
Да, будем исправлять вместе, если ты, конечно, не собираешься отдать Пичужку нашему совету.
А девчонка хороша, заметил сзади незнакомый тенор: собеседник Герберта шёл за нами. Может, всё же поделишься правом, Герберт?
Забудь, коротко бросил рыцарь Грарга.
В лифт мы вошли вчетвером. Судья посмотрел на меня в упор, я ответила ему долгим взглядом в глаза. Забыть о боли растерзанной души, забыть обо всём Я не могу опозорить светлую память двух рыцарей святого Грааля тем, что устрою истерику или завою от страха.
Моя жизнь заканчивается, и это к лучшему. Все близкие и любимые люди уже оставили меня. Вика ушла в Грарг, остальные в иной мир. Вильгельм как-то говорил, что тот свет гораздо лучше этого. Надеюсь, скоро я встречусь там с мужем, Иоганном и бабушкой Липой. Надо попытаться ускорить развязку разозлить всех и спровоцировать судей. Они приговорят меня к смерти, а если повезёт убьют ещё до совета.
Я оценивающе разглядывала прибывшего судью. На вид ему лет тридцать, а на самом деле наверняка несколько веков. Коротко стриженый мускулистый шатен восточного типа. Взгляд тёмных глаз холодный, пустой, но враждебности в нём нет. Этот слуга Грарга вряд ли захочет ссориться из-за меня с опасными соратниками. Нужен кто-то более жестокий, тот, кто решится пойти против Герберта и Лили. Не может быть, чтобы таких не оказалось в проклятом ордене.
Герберт вытолкнул меня из лифта и с размаху пнул ногой дверь одной из квартир. Незапертая дверь со стуком распахнулась, и все ввалились в светлый просторный коридор.
Тише, Герб, прошипела Лиля. Бари, раз ты приехал так рано, может быть, я пока покажу тебе квартиру? улыбнулась она. Пичужку ты всё равно не получишь.
Герберт кинул раздражённый взгляд в сторону гостя и бывшей жены и наконец-то выпустил мои руки. Я машинально потёрла ноющие от железной хватки запястья.
С удовольствием осмотрю вашу квартиру, Лили, слегка поклонился гость. Но после окончания совета тебе придётся смириться с приговором.
Бари, дорогой, в её голосе неожиданно лязгнули металлические нотки. Не сомневаюсь, что вы обсуждали возможный приговор совета между собой, но решение пока что не принято. И даже если оно окажется жёстче, чем я рассчитываю, тебе здесь ничего не светит. На совет обязательно прибудет Инесс, ухмыльнулась Лиля. Сомневаюсь, что ей понравится твоя идея привести приговор в исполнение. Твоя супруга слишком ревнива, хотя за столько веков ей пора бы привыкнуть к твоей полигамности.
Говоря это, Лиля уцепила гостя под руку и подвела к двери одной из комнат. Бари галантно пропустил рыжеволосую судью вперёд и плотно прикрыл за собой дверь. Щёлкнул замочек.
Она собирается встречать так всех членов совета? насмешливо спросила я.
Твоя внезапная разговорчивость неуместна, процедил Герберт.
Он повесил на крючок куртку и снял с себя футболку. Мускулистое тело оказалось изрядно изранено и поцарапано, плечо обмотано бинтами.
Решил показаться во всей красе?
Во всей красе я покажусь тебе после совета, ухмыльнулся Герберт. Меня передёрнуло. А теперь иди-ка на кухню к Вике. Викуля! крикнул он. Твоя ненормальная подруга вернулась. Проследи, пожалуйста, чтобы она больше никуда не делась. Меня пока что ни для кого нет.
Заплаканная Вика вышла из кухни, и Герберт тут же скрылся за дверью второй комнаты. Я успела увидеть только большой разложенный диван. Значит, туда он потащит меня после совета судей?
Мороз продрал по коже, меня снова затрясло. Викуся обняла меня за плечи и повела на кухню.
Синичка, всё будет хорошо, прошептала она. Герберт не даст никому тебя тронуть, он мне обещал.
Я уже поняла, что он собирается сам меня тронуть, я попыталась усмехнуться.
Теперь понятно, что самое трудное в моем плане. Поведение должно быть одинаковым со всеми. А это значит, что в последние часы жизни мне придётся хамить и Викусе, единственному близкому человеку, который у меня остался.
Глава 3. Вика Караваева
Как же сегодня досталось Синичке. Никогда ее такой не видела, даже в тот день, когда умерла ее бабушка Липа.
Я смотрела на подругу и не узнавала её. Я готовилась к тому, что Танюшка будет рыдать, кричать, бить посуду, ругаться, проклинать нас, но она была непробиваемо спокойна. А ведь Лиля наверняка рассказала Танюше про совет судей. Неужели Синичка не понимает, чем это ей грозит? Сейчас подруга сидит напротив меня и разговаривает так, будто именно она хозяйка положения.