Мы делаем все для этого. Вот потому дороги закрыты длявас .
Брови Рюби взлетели вверх.
— За что же нам оказана такая высокая честь?
— Вчера в наш город прискакали вестники магистрата Акантона.
— А вы уверены, что они именно из Акантона?
— Это не мое дело, верить или не верить, — качнул головой десятник. — Я маленький человек, я только выполняю приказы. Мне сказали, что прибыли гонцы из Акантона, значит они действительно прибыли оттуда. Я не имею права сомневаться в приказах Директории свободного города Келхоупа.
— А свое мнение у тебя есть? — начал злиться Чани.
— Мнения нет, есть приказ. Нам прислали дружеское предостережение, сообщив, что по дороге идут трое, несущие с собой те самые кровь и огонь, избежать которых мы хотим.
— И описали наши приметы, — зловеще закончил Чани.
— Да, — подтвердил десятник.
— На-адо же, — растягивая слова, произнес Чани. — Почему нас так боятся?
— Это не мое дело, — упрямо повторил десятник. — Мне приказывают — я исполняю. И мне приказали предупредить вас, что ворота Келхоупа не откроются перед вами. Вам лучше свернуть.
— В Черные горы?
— Да.
— Ну, это мы посмотрим.
Чани медленно потянул меч из ножен. Десятник, заметив это, слегка побледнел, но не отступил. Он был храбрее акантонского капитана. Быстрым движением он поднес к губам изящный серебряный свисток и выжидательно замер. Хани тоже обнажил свой меч и приготовился драться, он ждал только знака старшего брата. Но Рюби остановила их.
— Подождите. — И снова обратилась к десятнику. — Но мы не собираемся останавливаться в Келхоупе. Мы сразу пройдем дальше, старой королевской дорогой.
— Нет. Дорога закрыта, — стоял на своем десятник. — Старая королевская дорога, так же, как и северный тракт, проходящий через наш город, закрыты для вас.
— Куда же нам идти?
— Это ваше дело. Я только выполняю приказ, — с упорством деревянного истукана повторил десятник.
— Зачем ты слушаешь это расфуфыренное чучело? — шепнул на ухо Рюби Чани. — Они же не умеют сражаться. Опрокинем их и пойдем дальше, куда нам нужно.
Его глаза мрачно загорелись, так внезапно пламя почти потухшего костра прорывается синеватыми языками сквозь толстый слой остывшего пепла, чтобы опалить неосторожно поверившего в спокойствие кострища. Напуганный этим, десятник нервно дернулся и пронзительно засвистел в свисток. Мгновенно откуда-то из темноты возникло множество воинов, заблестели лезвия обнаженных мечей.
Рюби покачала головой.
— Нам нужно уходить.
— Ты испугалась? — насмешливо спросил Чани.
— Нет. Просто нам сейчас невыгодно привлекать лишнее внимание. Мы должны идти по возможности скрытно. Не прячась специально, но и не крича о себе на всех углах.
Десятник, ободренный их заминкой и появлением подкрепления, давшего ему численный перевес, властно крикнул:
— Схватить их!
Однако прежде чем солдаты успели сделать хоть один шаг, Рюби щелкнула пальцами, и вспыхнул ослепительный клубок прозрачного красного сверкания, напоминавшего расплавленное стекло. Это был необычный огонь, так как не чувствовалось никакого жара, но красный свет был так ярок, что заставлял жмуриться и буквально пронизывал насквозь. Ослепленные воины выронили мечи и с криками начали кататься по земле, закрывая ладонями лица. Рюби с горечью смотрела на них. Хани понял, что ей сейчас так же больно, как и этим людям.
— Кажется, спектакль окончен? — Чани хладнокровно спрятал меч в ножны. — Можно идти дальше? Я полагаю, нам не помешают.
5. ГРИФОН И ТУМАН
Холмистая зеленая равнина незаметно превратилась в почти безжизненное каменистое взгорье.