Рюби испуганно вздрогнула, но когда увидела причину беспокойства, облегченно вздохнула.
— Орел.
— Это может быть враг, — угрюмо буркнул Чани.
— Нет, — покачала головой Рюби. — Это всего лишь дозорный Орлиного Патруля горной стражи Найклоста.
— Этих чурбанов в железных горшках? — удивился Чани, видимо вспомнив о походе в Туманных горах.
— Да.
— Но ведь ты говорила, что они закрылись в своем королевстве и не выходят за пределы гор, его окружающих. Что означает появление этого орла? Уж не изменили ли они своим обычаям? Неизменным обычаям, — саркастически добавил Чани.
Рюби покусала губу, размышляя, а потом сказала:
— Нет, все-таки это не опасно. Но мне это не нравится. Никогда раньше Орлиный Патруль не забирался так далеко к северу от Черных гор. Отсюда больше шестидесяти лиг до границ королевства. Я думаю… Думаю… Наверное, они следят за кем-то другим. Великий Лост хотя и не покидает своего королевства, но интересуется всем.
— Мир меняется, — криво усмехнулся Чани. — Меняется и Найклост, хочет того правитель или нет. Бесполезно делать вид, что все осталось по-прежнему, когда это от тебя не зависит.
Хани, не слишком поняв смысл беседы, нетерпеливо спросил:
— Если это нам ничем не грозит, так стоит ли обращать внимание и тратить время? Мы спешим, и по дороге наверняка встретим много интересного и удивительного, более важного.
— Конечно, не будем терять время, — странным тоном согласился Чани. — Идем.
— Что тебе не нравится? — уловил насмешку Хани. Но брат не ответил.
А дальше был день третий, день четвертый… Когда происшествий нет, дни как-то незаметно стираются в памяти, сливаясь в один длинный-длинный серый скучный моток, конца которому не видно. Каменные плиты дороги мелькали перед глазами с надоедливой неизменностью, как невиданная рубчатая лента. Уложенные много веков назад, они выглядели совсем новыми, лишь по краям дороги слегка выщербились. Но Рюби мимоходом обмолвилась, что им больше трех тысяч лет… А посреди дороги между ними по-прежнему не пробивалось ни единой травинки. Однако упадок и запустение были заметны — каменные столбы, отмечавшие пройденные лиги, попадали, резные украшения обломались, и как Хани ни старался разобрать таинственные надписи, стершиеся буквы молчали.
Все-таки он спросил Рюби, кто строил эту дорогу и зачем.
— Потом, потом… — рассеянно отозвалась она.
— Опять «потом», — обиделся Хани.
— Я расскажу об этом чуть позже. Когда придет время и мы будем в нужном месте. — Она напряженно вслушивалась в тишину, даже легла на дорогу, припав ухом к холодному камню. Хани недоуменно фыркнул — он-то ничего подозрительного не видел. Рюби встала заметно помрачневшая.
— Нам нужно спешить.
— Зачем? Мы за три дня не встретили ни единого человека!
— И тебе это не показалось странным? — спросил Чани.
— Нет.
— А зря.
Хани надулся. Но Рюби прекратила начавшийся было спор.
— Давайте поспешим.
Приближался вечер, и влажные черные тени легли поперек дороги. Рюби все время оглядывалась и торопила братьев, хотя они по-прежнему ничего не видели и не слышали. Холодный ветер, дувший прямо в лицо, усилился и пронизывал до костей. Путники кутались в плащи, спасавшие от его уколов.
Но вот и Хани услышал то, что Рюби заметила еще давно и что стало источником ее тревоги. Тихий равномерный стук. Высокий холм, с которого они только что спустились, не позволял увидеть ничего, однако они отчетливо слышали грохот копыт. Рюби перескочила через придорожную канаву и махнула братьям рукой, подзывая к себе. Хани укрылся рядом с ней в зарослях шиповника.
— Ты же сама говорила, что нам никто не угрожает.
— Вспомни поточнее, что именно я говорила.