Всего за 499 руб. Купить полную версию
Керя, слышь доверительно шепнул Пика. Ты мужик, как я вижу, правильный Пошли на пару? С Пикой не пропадешь. Пика фарт имеет А Флинт бацильный, доходит уже. Не на себе ж его переть балласт, падаль
Это ты падаль. Кронин вынул из трофейной пачки «Норда», изъятой у вертухая, покоробившуюся от воды, но просохшую папиросу и вдруг быстро, прежде чем тот успел отшатнуться, засунул ее за ухо Пике.
Это чо? Пика недоуменно ощупал пальцами папиросу.
Это тебе на дорожку, дружелюбно сообщил Кронин.
Флинт хихикнул и снова закашлялся.
Ты чо, а? Вы чо оба? Прогоняете, значит?
Кронин молча, без выражения оглядел Пику и отвернулся.
Не дождавшись ответа, тот дергано, как марионетка в руках контуженного кукловода, пошагал прочь, вдоль ручья. На безопасном, как показалось ему, расстоянии остановился, повернулся к Кронину с Флинтом, криво ощерив рот:
Ты, Флинт, сдохнешь скоро, к тебе у Пики вопросов нет. А вот ты, контра, за унижение мне ответишь. Не дожидаясь реакции, Пика суетливо перепрыгнул ручей и порысил в лес.
Спалит нас. Флинт с досадой сплюнул желтый комок с прожилками крови. Прикопать тебе надо было сучонка, а не папиросками угощать.
Я не мокрушник, Кронин принялся подбирать сухие сосновые ветки. Тебе, смотрю, полегчало? Собирай тогда хворост.
Не мокрушник? Флинт не двинулся с места, нехорошо усмехнулся. Вертухая-то мы с тобой не вместе разве пришили?
Кронин молча собрал охапку сучьев, свалил на землю, начал складывать из сухих веток «вигвам».
Я добил, ответил наконец тихо, будто себе самому. Удар милосердия.
Он вытряхнул в рот табак из двух папирос, пожевал, опустевшие папиросные бумажки засунул в щели «вигвама», туда же запихал комочки сухого моха.
Ты мне хоть один резон обозначь, милосердный мой, в голосе Флинта прорезалась опасная воровская тяжесть, зачем сучонку жить надо?
Зачем кому жить это не мне решать. Кронин, поморщившись, выплюнул табачную жвачку, присел на корточки у ручья, зачерпнул в пригоршню воды, плеснул в рот.
А кому ж? изумился Флинт. Ты что, в бога веришь?!
Кронин вернулся к заготовке из веток, положил рядом трофейные часы вертухая и свои карманные с женщиной на отщелкнутой крышке. Острием ножа поддел стекла обоих часов, сомкнул их в подобие линзы, выдул туда порцию воды изо рта.
Я не помню, в кого я верю, он выковырял из-под корня сосны комок глины, размял в пальцах, скрепил линзу по канту.
Я тебе говорил, Циркач, что ты чокнутый?
Говорил, Кронин повертел в руках линзу, фокусируя ослепительно-белого солнечного зайчика на растопке.
А в разведке своей ты сколько фрицев заделал? Флинт коротко полоснул большим пальцем у горла. Ручками, а? Или тоже всех отпускал и папироску дарил?
Папиросная бумажка занялась, вспыхнула, сине-рыжий червячок огня деловито переполз на мох, на тонкие ветки. Кронин отложил линзу. Взял с земли нож. Посмотрел в глаза Флинту.
В разведке я врагов убивал.
Флинт поднялся на ноги, напряженно глядя на нож. Кронин бережно подправил острием покосившуюся сухую веточку, усмехнулся.
Еще вопросы имеешь?
Имею. Флинт кашлянул, сухо и резко, будто треснула в костре ветка. Пока по этапу идешь, сто раз ошмонают. На зону явился вертухаи в очко залазят. Так как ты часики свои рыжие в лагерь пронес?
Так я ж циркач. Ловкость рук. Слышал фокус с исчезновением?
Допустим, без малейшего доверия сказал Флинт. А зачем вертухаю-жмуру монету оставил? Тоже фокус?
Нет. Суеверие. Я с ним расплатился.
Я приметы такой не знаю, чтоб со жмурами расплачиваться. Это кто тебя научил?
Не помню Кронин внимательно вгляделся в огонь, словно там мог вспыхнуть ответ.
Глава 3
Москва. НКГБ. Август 1945 г.
Полковник Глеб Аристов расслабил душивший его с самого утра галстук, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, мысленно считая до трех. Затем выдох. На выдохе сосчитал до пяти выдох длиннее вдоха.
И еще раз. Вдох короче, чем выдох. Выдох длиннее вдоха. Нет ничего, кроме темноты и ровного, сосредоточенного дыхания.
Нет удавки на шее.
Нет буравящих его взглядом вождей иконостаса Ленин-Сталин-Дзержинский в дубовых рамках на бледной стене.
Нет шеренги фикусов на окне и лоснящейся от дождя Лубянской площади за окном.