Всего за 119 руб. Купить полную версию
Сталин у-у-у-у, Сталин у-у-у-у, беспокоилась Умка, неуверенно пытаясь выдернуть Луи из его захвата.
Д-Р-У-Г, прошипел Петр по-французски на ухо Луи. Н-Е-Т Д-Р-А-К.
Сказать, что человеко-кот был охреневшим, значит ничего не сказать, но когда Пётр подобрал его нож и в знак добрых намерений протянул его Луи, зверолюд стал напоминать Умку. Потому что, похоже, разучился говорить и кроме «у-у-у» и «м-м-м» ничего из себя выдавить не мог.
Воистину, апокалипсис близок, раз даже гоблины научились говорить по-Рафнийски, всё же всплеснул руками Луи.
А потом им стало не до разговоров, с соседнего дерева на дом прыгнула громадная чёрная туша человеко-пса. Новое действующее лицо не стало особо разбираться, что здесь происходит, определила виновника торжества в лице гоблина Петра и замахнулась на него дубиной с вкрученными в неё болтами.
Марта, стой, мявкнул Луи, но на него никто не обратил внимание.
Пётр старательно улепётывал от Марты, а та его догоняла, желая прибить своей дубиной. О сопротивлении гоблин даже и не думал, существо по имени Марта было значительно сильнее и быстрее, чем он. Пока его спасали лишь ловкость и маленькие размеры, только лавируя по помещениям ему удавалось от неё уходить. А угроза была более чем серьёзная, несколькими ударами дубины Марта размозжила голову зомби-гоблину. Чтобы отправить Петра познавать новую жизнь, хватит одного попадания. В конце концов Марта всё же смогла прижать его в угол, а жаль, ему почти удалось по потолку забраться на третий этаж.
Измотались оба, плюс жажда дала о себе знать, так что Пётр уже чуть ли не сознание терял, когда Марта заносила над ним дубину.
У-у-у-у, с яростным урчанием Умка набросилась на Марту. Но она ни разу не боец что она может. Только вызвать недоумение.
Марта несильно пихает Умку локтем, но ей этого хватает, чтобы плюхнуться на попу.
Стой, Марта! перед Петром появляется затылок Луи. Я знаю, что это звучит как бред, но его нельзя убивать, он другой.
Ernsthaft? спросила Марта, раздумывая, а не прибить ли обоих.
Natürlich! быстро закивал Луи, переходя, кажется, на немецкий. А потом снова на французский. Я своими ушами слышал, как он говорит на рафнийском. Его нельзя убивать, это открытие мирового масштаба.
Пусть докажет! потребовала Марта. Хочу убедиться своими ушами, что эта опасная тварь не животное.
Ну, давай, Луи стал трясти полусознательного Петра. Скажи что-нибудь!
Г-И-Т-Л-Е-Р К-А-П-У-Т Ф-А-Р-И-С-Т-Ы! прохрипел Пётр специально для Марты на немецком. А потом всё же потерял сознание от обезвоживания.
В забытьи он пробыл недолго. И очнулся от того, что кто-то потихоньку через тряпку выдавливает воду ему в рот. Открыв глаза, он увидел Умку, которая, собственно, и проявила заботу к нему. Тряпочку, кстати, не мешало бы постирать. Руки ему связали за спиной, зато ноги оставили, значит, не сомневаются, что он не сможет убежать. Собственно, после побегушек в доме он и сам не сомневался в этом. Собакоголовая фрау на открытой местности догонит его в два счёта.
Давайте убьём его? Сколько эти твари нам жизнь портили? четвёртый голос.
Кому это нам, Базиль? Ты тут без году неделя, третий голос.
Они моего друга убили.
И чё? Из-за того, что ты хочешь свести старые счёты, мы должны лишаться ценной находки? Он может заинтересовать нашего капитана, а может, и главу общины.
Продать его?! Думаете, это сработает? Я хочу свою долю, заявил Базиль.
Вот, сразу видно потомственного раба, жалкая ты душонка, Базиль, Марта.
Что? Да я!
Ты что тля? А ну сел и хвост поджал, прорычала Марта с угрожающей интонацией.
Петру определённо начинала нравиться эта собакоголовая женщина.
Мадмуазель и месье, наши рассуждения в корне неверны. Это существо разумно, а стало быть, его нельзя обращать в рабство, Луи.
С чего это? Базиль.
Графство Томнов свободная от рабства страна, безапелляционно заявил Луи.
С чего ты взял, Луи?
А разве не так, Этгар?
Ну вообще-то, ещё во время войны все рабовладельцы просто отпускали своих рабов на волю. Тогда не до крючкотворства было, но официально указа об отмене рабства не было.
Вот и отлично, теперь он наш. Можем делать с ним, что захотим. Захотим продадим, а захотим хоть на колбасу пустим, снова подал голос Базиль.
Ох, Базиль, можно человека выпустить из рабства, но раба из человека Почему тебя так и тянет кого-нибудь заневолить? Эдгард.