Всего за 119 руб. Купить полную версию
У-М-К Л-Ю-Д, насилуя свой речевой аппарат, постарался сказать Пётр.
Сталин, весело отозвалась Умка.
Пётр хлопнул себя по лицу: так результата он не добьётся, нужно проще. Он стал рисовать ножом на земле человечков в группе.
Л-Ю-Д.
М-м-м-м хи-хи, Умка совершенно не обращала внимание на рисунок и откровенно его не понимала. Ну может за палочкой следила.
Ладно, пошли, куда-нибудь да набредём.
Пётр попытался повести девушку по улице, но ничего не получилось: она упиралась.
У-у-у-у, у-у-у, издала девушка горловой звук, указывая пальцем на труп зелёного.
Он мёртв, не бойся, больше не встанет.
У-у-у-у! снова указала Умка на труп.
В чём дело? Я не понимаю.
Умка показала: провела пальцем по горлу, потом на труп, потом себе на рот, жевательные движения и поглаживание по животу.
Нет, есть мы его не будем.
Пётр поморщился. Местные каннибалы! Хотя, если учесть то, что мы с ней явно относимся к разным видам, то для неё это каннибализмом не было. Умка ещё поупиралась и даже попыталась выхватить у него нож видимо, ей всё же хотелось нарезать из мертвеца мяса. Пётр с переменным успехом тянул её от трупа подальше он был сильнее, а она тяжелее. Но всё же упорство перебороло жадность.
Пошли, я ещё сделаю из тебя советского человека и всё твоим родителям расскажу, тут он вспомнил скачущую на нём чумазую Умку. Ну, может, не всё, но многое.
М-м-м-м, недовольно замычала Умка, всё же пошедшая за ним.
Она вела себя странно, но что можно взять с душевнобольной и явно отстающей в развитии девушки? И потом, языковой барьер! Сомнительно, что здесь говорят по-русски. Другой вопрос: где это здесь? Он явно не на земле. А где тогда? Была мысль: побиться в истерике, но для пожилого, советского человека это казалось контрпродуктивным и незрелым. И потом, до того, как сюда попасть, он был стариком, доживающим, как оказалось, не часы, а уже минуты своей жизни. Тут же он молод и силён. Да, он будет тосковать по семье, но дети давно выросли и способны позаботиться о себе и о внуках.
Они шли вдоль улицы заброшенного города. Умку привлекали места, где была разобрана брусчатка, и оттуда лезла зелень. Когда Умка видела такие места, то тянула Петра к ним. Ковыряясь ножом в земле, она накопала пять клубней картофеля и несколько морковок. Клубни она сложила в небольшую поясную сумку, теряющуюся на фоне её тряпья. Одну морковку она сунула себе в рот и начала жевать, а другую протянула Петру. Вот так, совершенно не помыв и не боясь дизентерии. Пётр тщательно вытер морковку рукой, прежде чем её употребить. В войну ему приходилось есть и не такое, но больше хотелось пить.
Поскольку Пётр совершенно не ориентировался на местности, уже вскоре их вела Умка. Она постоянно вертела головой, как сонар на корабле, и явно что-то то ли слышала, то ли видела. Хотя последнее сомнительно: когда Пётр осматривал её, то увидел, что радужка её глаз имеет необычную окраску серебряного цвета и смотрела она насквозь Петра, будто слепая. Но как тогда она должна ориентироваться в пространстве? А ведь она неплохо это делает. Вот и теперь она остановилась у дерева и стала показывать куда-то наверх.
Что? не понял Пётр.
У! У!
Весь небогатый лексикон Умки умещался в три буквы: «а-а-а» опасность, «у-у-у» обрати внимание или приближающаяся опасность, «м-м-м» все остальные разговорные слова. Сейчас она указывала вверх пальцем на дерево. Там в ветвях было птичье гнездо.
Ты хочешь, чтобы я снял гнездо с дерева?
М-м-м-м, Умка показала себе на рот и погладила животик.
Там еда? Ты хочешь птичьи яйца?
У-у-у-у м-м-м.
Ну всё ясно с тобой, Умка.
Пётр ловко взбирался по дереву, к его удивлению, это было совсем легко. Его когти глубоко входили в древесную кору, а руки и ноги без труда выдерживали его вес. Казалось даже, что он слишком лёгкий для таких сильных рук и ног, ведь Пётр без труда мог поднять весь свой вес на одной руке.
А! А! А-а! гудела Умка снизу, выражая своё волнение.
Да не упаду я, не бойся.
В гнезде оказалось шесть яиц. Пётр, не в силах больше бороться с жаждой, высосал одно из них.
А-а-а-а-а!
Не переживай ты так, Умка, я с тобой поделюсь. Сейчас поедим.
Пётр посмотрел вниз и увидел, что Умка «акала» не от того, что волнуется за него, а от того, что двое зелёных коротышек повалили её на землю и ограбили. Один из них жевал сырой картофель, а другой задрал ей лохмотья и пытался изнасиловать.