Всего за 140 руб. Купить полную версию
«Война не на жизнь, а на смерть богатым и прихлебателям, буржуазным интеллигентам с ними надо расправляться, при малейшем нарушении. В одном месте посадят в тюрьму. В другом поставят их чистить сортиры. В третьем снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами. В четвертом расстреляют на месте. Чем разнообразнее, тем лучше, тем богаче будет общий опыт»
16
ДОН
Белая гвардия, путь твой высок:
Черному дулу грудь и висок.
Божье, да белое твое дело:
Белое тело твое в песок.
Не лебедей это в небе стая:
Белогвардейская рать святая
Белым видением тает, тает
Старого мира последний сон:
Молодость-Доблесть- Вандея Дон.
И вот тут-то, отсюда мы начнем описание трагической истории казачества в самом сжатом варианте, хотя эта тема в истории России как бы вычеркнута из всех источников. Если бы не однобокость романа Шолохова «Тихий Дон», эту книгу можно было бы считать зеркалом, в котором отражена гибель целого сословия русских воинов, не единожды прославивших русское воинство. Конечно, мы должны понимать, что писатель не мог решиться на полную правдивую картину, ибо это стоило бы ему жизни, а мы его роман никогда бы не увидели.
* * *До большевистского истребления казачества, по неточным данным, в России насчитывалось чуть меньше 7 миллионов казаков.
Казаки жили обособленно, подчинялись местным атаманам, несли нелегкую военную службу и только к 32 годам отпускали их на волю заводить семьи, трудиться на собственной земле и приумножать вековые традиции своих предков. Однако, в случае войны, все мужское население призывалось на воинскую службу и отправлялось на передовую. Казаки мужественно дрались и погибали на полях сражений наравне с солдатами профессиональной русской армии. Следовательно, это были наши, русские люди.
С советской властью, в которой правил бал пролетариат, руководимый чекистами ленинскими головорезами, у казачества ничего общего не было и не могло быть. Русское пролетарское крестьянство в отличие от казаков было совершенно не организованно, оно сдружилось, срослось с рабской психологией. И только Тамбовщина прославилась своим мужеством.
Ленин предвидел это и решил задобрить казаков, но так-то так, сугубо по-еврейски, использовал дьявольскую хитрость, свойственную ему и членам его маленькой еврейской синагоги.
Обсудив со своими подельниками казачий вопрос, он предложил им три привлекательных лозунга.
Это отмена обязательной военной службы, отмена обязанности родителей покупать обмундирование и оружие на свои гроши и обещание, что эти обязанности возьмет на себя советская казна.
Всем казакам разрешалась свобода передвижения по стране, военные сборы отменялись.
И казаки клюнули. Но это оказалось ловушкой. На самом же деле Ленин и Бронштейн задумали в отношении казачества нечто ужасное.
Едва казаки успокоились, едва начали пир в своих семьях, у друзей по поводу мира и взаимопонимания между казаками и большевиками, как их тут же стали призывать в Красную армию, уводили воевать вдали от родных мест, расказачивали, а их семьи стали переселять в Центральную Россию или в Сибирь. А кто отказывался расстреливали без суда и следствия, как обычно в коммунистическом духе.
Для того, чтобы получить из казны оружие и снаряжение, казаки должны были сначала сдать свое, имеющееся у себя фамильное оружие, а за сокрытие оружия опять же расстрел. Ходить, и ездить можно было куда угодно, но только днём, даже в своей собственной станице: комендантский час, за его нарушение опять же расстрел.
Свободолюбивые казаки за совещались, расшумелись и сказали обычное, но веское слово «нет» русскому раввину Ленину, еще не зная, что это для них будет значить. Они не только отказались выполнять невыполнимые требования, но и стали организовываться, оказывать сопротивление карателям.
А Ленин с Троцким, похоже, только этого и ждали.
Ленин пришел в бешенство, разнервничался, раскричался и тут же назначил совет знаменитой тройки: Ленин, Кацнельсон, Бронштейн.
Кацнельсон так возбудился, что стал шепелявить, как истинный еврей, попавший впервые в Россию.
Ильиц, дорогой, эти мухи оцень назойливы, их надо травить беспосцадно. Я завтра зе, как председатель ВЦИК издам директиву, как ты думаес, Лейба Брон- стейн? ты за директиву, ли ты против директивы? Ильиц, дорогой, ты тозе за или не за? Ты знаес, я умный цело- век, я хоросий целовек, и я все делаю для революции. Ка-за кики-кака, им нет места в коммунистицеском мире, у них нет ни хвоста, ни пейсов.