Не редкий, но в то же время уникальный вид, сочетающий в себе оба пола. Комплекция фигуры ближе к мужской, хотя не лишена чётких очертаний женщины. Особенно в чреслах, руках и ногах. Так же с лицом. Оно прекрасно может подойти обоим представителям пола. И голос не уступает, по окрасу трудно определить, чей он. Длинные русые волосы полностью распущены. Золотисто-карие очи отличаются нетипичными крестообразными зрачками. Бежевое закрытое одеяние схоже с костюмом Валгора. Врождённая способность шептуна увеличивать громкость своего гласа до смертоносного эффекта, приобретённая усиленный разум, способный считывать разного рода информацию, незримую для глаз.
Ханрук (жених Пратис, Приговорённый)Даже если минусовать часть Приговорённого, юноша имеет специфическую мрачную внешность для выходца мира технологий. Чёрно-белые волосы средней длины, на удивление румяная кожа и стальные глаза в сочетании выглядели необычно. Свою лепту в образ вносило и багровое одеяние, что обтягивало стройное вытянутое тело. Будучи Приговорённым, являет окружающим лишь увеличенную физическую силу, хотя собственными талантами в чём-то превосходит Пратис. Увы, его разум не понимает происходящее вокруг. Милостью Богов наречённая невестой остаётся единственной преградой на пути к полному подчинению новому хозяину.
Пратис (невеста Ханрука, чемпионка по гоночным игрищам)Симпатичная девушка с короткой, но пышной стрижкой коричневого цвета, украшенной миниатюрной шляпкой. Тёмная кожа, синие глаза, коим содействовали небольшие очки. Славные ножки обтягивали чёрные брюки и длинные сапоги. Точёную фигурку подчёркивал корсет, под которым скрывалась белоснежная рубашка, а сверху надета голубая куртка. Твёрдый характер, хотя и тяжёлый на восприятие. В случае со Стражами заботится лишь о своих делах. В силу принадлежности к миру технарей имеет некоторую степень учёности и магии.
* * *«Где же она? Где хвалёная справедливость, что должна торжествовать во всех мирах? Что она вообще такое? Да, я нарушил писаный закон, но кто его придумал? Как же тогда законы человечности? Их не найти ни в каких сводах. Лишь почтенные жрецы, что передают нам волю Богов, свято в них верят и пытаются привить их окружающим. Увы, они никогда не будут обладать властью правителей, коим дарована свобода вершить судьбы своих подданных.
Пускай я убил с десяток людей, но те совершили куда больше злодеяний за короткий срок и гораздо хуже, нежели я за свою жизнь. То была не месть, а заслуженное наказание. Я бы мог называть это справедливостью, однако не возьму на себя ответственность судить о праведности. Скорее всего, я посчитал свои действия правильными. А что же делают Боги? Ужель они скованы законами смертных? Очень сомневаюсь. Никто не знает, по каким правилам живут Боги. Всем известно лишь одно самое главное им запрещено вмешиваться в жизни низших созданий. Не думаю, что кому-нибудь из них есть до меня дело.
Сейчас я в темнице с остатками одежды на теле, закованном в цепи. Всё равно пусть не ликуют раньше времени. Мой разум не утратит ясность, слух не лишится остроты, и даже самый густой мрак не притупит зоркость моих очей. Ни один волос не поседеет, ни один мускул не ослабнет, пока я не выберусь отсюда. Я наточу свой ум, стану слушать каждый шорох, научусь видеть сквозь темноту и буду напрягать все свои мышцы, дабы они сохранили силы до моего побега».
Изгнанник: Знаешь, когда-то и я задавался теми же вопросами, что и ты сейчас.
Менай: Кто здесь?
Изгнанник: Ну, если тебя это успокоит, можешь считать меня голосом своего разума, который ты намерен сберечь.
Менай: В таком случае я сошёл с ума.
Изгнанник: А как насчёт друга?
Менай: Я не вижу, как ты выглядишь, не знаю твоего имени и вообще впервые слышу твой голос. О дружбе не может быть и речи.
Изгнанник: Может, я такой же узник?
Менай: Я слышу в голосе, что ты сломлен и лишён свободы, хотя твой острог не здесь и, вероятно, страшнее моего.
Изгнанник: Что ж, попробуем иначе. Я твой возможный шанс на спасение, точнее побег.
Менай: Хм, уже лучше, но звучит по-прежнему неубедительно. Наверное, потому что я не настолько глуп, чтобы не спросить, какова цена.
Изгнанник: Хорошо, значит, поговорим начистоту. Я тот единственный Бог, коему небезразлична твоя судьба.