Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
«Я хочу ходить по свету пешим»
Я хочу ходить по свету пешим,
Мчаться по дорогам ледяным,
Быть в лесу веселым синим лешим,
Быть в реке зеленым водяным.
И уж если люди поручили,
Жизнь прожить бы так хотелось мне,
Чтобы все, чему меня учили,
Непременно воротить вдвойне.
Молодому поэту
Ты можешь так или иначе
Смартынить или спастерначить.
Размер сломав,
«венецуэлу» вымуча,
Ты можешь сделать
под Владим Владимыча.
Но разве в том новаторства основа,
Чтоб повторять все то, что было ново?
Иль, может, побрякушками бренча,
Стремясь прослыть неизлечимо странным,
Все отрицать, все отрубать сплеча
И солью посыпать чужие раны?
Или искать слова в бессонном зуде,
Леча, зовя и пепеля строкой,
Прийти таким необходимым к людям,
Каким еще не приходил другой
«Будь фонарем на улице гори»
Будь фонарем на улице гори
От сумерек до утренней зари,
Будь яблоней, будь малым колоском,
Будь дубом-великаном, ручейком,
Который их поит неутомимо.
Будь солнцем, если можешь, будь дождем,
Гори, греми, цвети, води пером,
Но лишь служи земле своей родной.
«Мы с соседом живем не худо»
С. Васильеву
Мы с соседом живем не худо.
В этом нет никакого чуда.
Хоть покажется, может, людям,
Что друг друга мы мало любим.
Не целуемся мы при встрече
И не сахарим наши речи.
Порознь мы утоляем жажду.
И заходим друг к другу в гости
Раз в году или, может, дважды
Но в кармане не прячем злости,
Глаз не тычем к дыркам в заборе,
Зависть наших сердец не гложет,
Знает он, что в беде иль в горе
На меня положиться может.
И, к стене прислонясь спиною,
Знаю я, что друг за стеною.
Оба сверстники мы, седые,
Оба выросли мы в России.
«Год за годом несутся вдогонку»
Год за годом несутся вдогонку,
Поколения спутав подчас.
Заглянула мне в душу девчонка
Жадным взором проснувшихся глаз.
Горяча, озорна, лучезарна
И мечта, и любовь, и беда
Улыбнулся я ей благодарно.
И прошел. И забыл навсегда.
Не боюсь ни ошибки, ни сплетни,
Ни жестокой девятой волны,
Но глаза восемнадцатилетних
Не имеют еще глубины.
«Когда к тебе я тронусь в дальний путь»
«Когда к тебе я тронусь в дальний путь,
Что взять с собой?» она в письме спросила.
Свой голос захвати, свой запах милый,
Улыбки доброй не забудь.
«Мокрый мой, июньский мой лесок»
Мокрый мой, июньский мой лесок
Солнце, подбоченясь, смотрит сбоку
Надоело в тучах лежебоку
Тени падают наискосок.
Проводив дождливый, хмурый полдень,
Запахами добрыми наполнен
Мокрый мой, июньский мой лесок!
«Тут темновато, тесновато»
Тут темновато, тесновато,
Тут сосны в полтора обхвата.
Дубы с корявыми руками,
С листвой почти под облаками.
Чтобы урвать луча полоску.
Орешник листья стелет плоско.
Обжив тенистые глубины,
Встают на цыпочки рябины.
А снизу травы повсеместно
И папоротники кривые
Тут все растет и дышит тесно,
Тут птичьи голоса живые.
Не то что твой хваленый ельник:
В нем и кузнечики не пилят,
Он из субботы в понедельник
Простреливается навылет.
«Если сердце любимой ослепло»
Если сердце любимой ослепло,
Друг не понял твой голос живой,
Если сделался горсточкой пепла
Не свершившийся замысел твой,
Не горюй, так бывает и с небом
Видишь, вновь не в ладу с декабрем,
Все, что было задумано снегом,
Все упало на землю дождем.
«Самолет пошел на Богучаны»
Самолет пошел на Богучаны
Это старое ангарское село,
До бровей его снегами замело.
Там тайга, да Ангара, да все бело.
Сколько раз его пожарами пожгло.
Поднималось оно зло да тяжело,
Знало лишь силок, да вершу, да весло,
А какой там царь, какое там число
То село и бровью не вело
А теперь над ним свистящее крыло
Самолет пошел на Богучаны
«Невозможно поверить, что мы уже седы»
Невозможно поверить, что мы уже седы,
Что ничто не вернешь
Вот опять, вот опять
Эта глупая птица из сада соседа
Третью ночь не дает мне ни думать, ни спать.
Сделай шаг, и безжалостной будет расплата.
Ну и пусть.
Не гожусь я, чтобы чахнуть в раю.
Назначай мне, ночной Мефистополь проклятый,
Час, когда ты потребуешь душу мою.