Всего за 479 руб. Купить полную версию
Время «Ежовщины». Око за око
Сталин и Ежов. Фальсификация фотографии
I.59. Более жесткий монарх к власти придет.
Изгнанники будут отправлены на острова.
Двое будут убиты, преданы искрам,
Те, кто говорил, не будут говорить.
* * *Речь, по мнению исследователей, идет о массовых политических репрессиях, осуществлявшихся в СССР в тридцатые годы. А употребляя такое выражение, как «преданы искрам», Мишель Нострадамус имеет в виду расстрелы.
История начавшегося в СССР террора, по утверждению историков, ведет свой отсчет с 26 сентября 1936 года, когда на пост народного комиссара внутренних дел СССР был назначен Николай Иванович Ежов[30]. С него ли Ежова начались массовые репрессии, нет ли, сегодня определенно сказать нельзя, но, во всяком случае, именно этот человек распоряжался судьбами тысяч человек, которых в конце концов отправили в тюрьмы, лагеря, расстреляли или уничтожили другим способом. Именно Ежовым в июле 1937 года был выпущен приказ НКВД под номером 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов».
Под определение «другие элементы» мог попасть кто угодно: работяги, духовные лица, колхозники, люди, оболганные соседями, жертвы сфабрикованных доносов
Работником Ежов был старательным. Один из руководителей Николая Ивановича, партийный деятель Иван Михайлович Москвин[31], давал своему когда-то подчиненному такую характеристику:
«Не представляю такого же второго идеального работника, как Ежов. Вернее, не работника, а исполнителя. Поручив ему что-либо, можно не проверять и быть уверенным он все сделает. У Ежова есть только один, правда существенный, недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют ситуации, когда следовало бы остановиться. Так вот, Ежов не останавливается, если его не притормозить».
Вот и на своей новой должности Николай Иванович был особенно рьян. Общеизвестно, что период его деятельности с 1937 по 1938 год в народе назвали «ежовщиной». В этот период он отправляет Сталину отчет за отчетом.
На основании приказа НКВД проводило операцию по выявлению и наказанию тех, кто упорно продолжал вести подрывную антисоветскую деятельность. За два года таких было выявлено почти два миллиона человек, из которых свыше трехсот человек были расстреляны и свыше трехсот отправлены в лагеря и тюрьмы.
Не обошел своим пристальным вниманием Николай Ежов и работающих рядом с ним коллег и сотрудников.
Уже в 1940 году, когда Николай Иванович сам предстанет перед судом, он скажет: «Я вычистил четырнадцать тысяч чекистов, но огромная моя вина в том, что я мало их чистил».
О жестокости Ежова ходили легенды. По воспоминаниям современников, он любил присутствовать при пытках, побоях, любил подзадоривать тех, кто мучил, и издеваться над теми, кто терпел.
«Это было время, когда люди ложились спать и не знали, кого из них разбудят среди ночи, за кем приедет черный воронок НКВД. Вы могли что-то не поделить с соседкой, а назавтра оказаться в тюрьме за то, что она вас оговорила», рассказывали очевидцы.
В 1939 году на экраны вышел фильм «Трактористы»[32] с народным артистом СССР Николаем Афанасьевичем Крючковым[33] в одной из главных ролей (Николай Афанасьевич играл Клима Ярко). Вот что рассказал мне во время интервью 2003 года сын Николая Крючкова Николай Николаевич:
«В тридцатые годы списки достойных поощрения деятелей искусства составляли в Наркомате культуры и ЦК. Когда на экраны вышел фильм «Трактористы», списки уже были составлены. Картина очень понравилась Иосифу Виссарионовичу Сталину («Трактористы» впоследствии стал одним из любимых фильмов Сталина и его часто показывали в Кремле) и он внес фамилию Крючкова в заветный перечень тех, кто достоин награждения. И вот Родители в годы «ежовщины» жили в коммуналке на Красной Пресне. Однажды в два часа ночи раздался звонок в дверь. В комнату ввалились два сотрудника НКВД, попросили отца одеться и следовать за ними.
«Коленька! голосила мать. Что ты натворил, Коленька?»
Но Коленьку уже посадили в черную машину.
После отец рассказал нам: в себя он пришел только когда оказался в просторной комнате, где за столом сидели Лаврентий Берия[34], Сталин и кто-то еще. Увидев моего отца, Иосиф Виссарионович торжественно провозгласил: «А вот и виновник торжества!» и протянул Крючкову бокал, до краев наполненный красным вином. Первые секунды отец не решался взять бокал так у него дрожали руки.