Всего за 150 руб. Купить полную версию
Ох, не знаю, пойду проверю. Ты пока проходи, присаживайся. Там, на диванчик.
Он мешкается, переминается с ноги на ногу, но разувается, оставляет ботинки, покрытые комками грязи, посреди коврика, проходит в зал и садится на край кушетки, обводит комнату взглядом. На комоде стоит алтарь из фотографий лысый мужчина, обнимающий женщину, маленький серьезный мальчик и девочка с высунутым языком. Их черты скрыты под слоем пыли. Пыль тут везде на полу, на подоконнике, на изголовье кушетки. В углу комок спутанных волос.
Мальчик порывается встать, но бабушка возвращается с подносом, на нем стоит тарелка темно-зеленого супа со странно плавающими бугорками.
Держи, сынок, угощайся, улыбается старушка.
Мм, спасибо. Миша натянуто улыбается в ответ. Но я это пообедал.
Бабушка поджимает губы, медленно ставит поднос на прикроватный столик и присаживается к Мише. Трясущейся рукой она достает из кармана две конфеты и заговорщицки-тихо говорит:
На. Много сладкого вредно, но мы же чуть-чуть.
Одну конфету она вкладывает ему в ладонь, другую медленно разворачивает. Миша берет конфету, запихивает ее в карман, мычит в знак благодарности и спрашивает:
Так что там с водой?
Ох, забыла проверить, голова дырявая. Старушка хлопает себя по колену и откладывает полуразвернутую конфету в сторону, к тарелке с супом.
Мальчик притопывает ногой и щелкает пальцами, оглядывается на дверь.
Зря ты супа не захотел. Меня Борька учил готовить. Она указывает рукой на фотографию лысого мужчины. Мы когда в Свердловске познакомились, он поваром работал. Чем меня только не подкупал! И «Наполеон» пек, объедались. Она тычет отросшим ногтем в фотографию детей. Наська, ой разбойницей была! Дралась, с мальчишками там-сям шаталась, а Федька, наоборот, учился, читал. Знал про грузовики и про космос. Я когда на пельменную фабрику устроилась, на автобусах стала ездить, так он меня всегда с остановки встречал.
Подбородок старушки дрожит.
Наська теперь в Москве. Замуж вышла, детишек родила, сейчас внучков нянчит. А Федька Инженером был.
Миша отводит глаза от двери. Настенные часы тикают. Он осматривает комнату с батареи свисают паутинки, под комодом лежит скомканный фантик. Один край форточки опущен ниже другого, между дверцей и оконным переплетом щелка. Слышится тихий свист.
Может, вам Ну, знаете С уборкой помочь?
Нет-нет, милок, садись. Старушка качает головой. Я на прошлой неделе
Миша, не слушая бабушку, поднимается.
Да я сама, сама, честное слово.
Успокойтесь, ну что вы. Мне не трудно. Мальчик пожимает пятнистую морщинистую руку, улыбается и начинает убираться: заглядывает в шкафы, заставленные разноцветными коробками, находит в туалете веник. Совок выгнут, на венике серые сгустки.
Из кухни Миша выметает осколки, из зала пыль. Набирает в ведро воду и обжигается. Он проводит по подоконнику тряпкой, на темно-серой поверхности появляется белая линия. Вода в ведре становится черной. Бабушка смотрит на Мишу, глаза блестят. Он протирает фотографии, телевизор и поливает цветы. В углу чисто.
Ну все. Я пойду, говорит Миша.
Бабушка протягивает ему стеклянную вазочку со сломанным печеньем, берет несколько кусочков и кладет Мише в карман.
Вот, сынок.
Спасибо. Я не голодный, правда, но спасибо. Он обувает ботинки. И извините, у меня обувь грязная Но я дальше порога не ходил. До свидания! Я приду еще, наверное. Даже обязательно приду.
Он уходит.
Бабушка закрывает за мальчиком дверь, идет в зал, останавливается. Комнату заливает яркий осенний солнечный свет, вокруг чистота. На белом окне красуется Мишино яблоко. Старушка тихонько подходит, берет его, вдыхает аромат и аккуратно кладет к фотографиям. За окном листопад. Серый от пыли телефон с дисковым номеронабирателем стоит на подоконнике и молчит.
Изменившаяся участь
Лето, ночь, многоэтажный загородный дом, окруженный забором, за которым растут кусты роз. Свет горит только в одной комнате на первом этаже. В окне различается силуэт тучного мужчины, он не двигается.
На втором этаже длинный коридор с несколькими комнатами. Слышится тихий скрип двери. Женя, мальчик лет десяти, с рыжими кудрявыми волосами и веснушчатым лицом, закрывает за собой дверь, присаживаясь и приподнимаясь вместе с дверной ручкой. Лунный свет пробивается сквозь окно и освещает очертания предметов. Левая стена увешана множеством застекленных рамок, в них черные точки, правая стена занята книжным шкафом, а у окна стоит массивный деревянный стол.