Всего за 249 руб. Купить полную версию
Н. А. Бердяев. Философская истина и интеллигентская правда.
3. Стойкая психология подполья, склонность к преступному и безответственному поведению, пренебрежение законными средствами в угоду более эффективным незаконным, пусть даже и насильственным.
Помимо прочего это сделало возможность прихода к политической власти людей, сидевших даже не по политическим, а по уголовным статьям. У общества не было, да и сейчас в общем то нет стойкого иммунитета к уголовникам и уголовщине. Можно сказать, что раз уголовник, раз сидел может, за правду, за народ пострадал. И это примут не все, но большинство. Российское общество вообще отличается нездоровой толерантностью ко всему уголовному, не отторжением, а принятием уголовщины как варианта нормы.
Изменились только статьи. До революции героями общества были те кто сидел по террористическим статьям но оправдывались и эксы (грабители, разбойники, бандиты). После Сталина массовая посадка людей в ГУЛАГ по надуманным обвинениям обесценила отрицательную социальную ценность судимости вообще. Как можно делать изгоем сидевшего человека при таком количестве отсидевших явно невиновных?
Характер русской интеллигенции вообще складывался под влиянием двух основных факторов, внешнего и внутреннего. Первым было непрерывное и беспощадное давление полицейского пресса, способное расплющить, совершенно уничтожить более слабую духом группу, и то, что она сохранила жизнь и энергию и под этим прессом, свидетельствует, во всяком случае, о совершенно исключительном ее мужестве и жизнеспособности.Изолированность от жизни, в которую ставила интеллигенцию вся атмосфера старого режима, усиливала черты "подпольной" психологии, и без того свойственные ее духовному облику, замораживало ее духовно, поддерживай и до известной степени оправдывая ее политический моноидеизм("Ганнибалову клятву" борьбы с самодержавием) и затрудняя для нее возможность нормального духовного развития. Более благоприятная, внешняя обстановка для этого развития создается только теперь, и в этом, во всяком случае, нельзя не видеть духовного приобретения освободительного движения. Вторым, внутренним фактором, определяющим характер нашей интеллигенции, является ее особое мировоззрение и связанный с ним ее духовный склад. Характеристике, и критике этого мировоззрения всецело и будет посвящен этот очерк.
С. Н. Булгаков. Героизм и подвижничество.
Русский интеллигент испытывает положительную любовь к упрощению, обеднению, сужению жизни; будучи социальным реформатором, он вместе с тем и прежде всего монах, ненавидящий мирскую суету и мирские забавы, всякую роскошь, материальную и духовную, всякое богатство и прочность, всякую мощь и производительность.Он любит слабых, бедных, нищих телом и духом не только как несчастных, помочь которым значит сделать из них сильных и богатых, т. е. уничтожить их как социальный или духовный тип, он любит их именно как идеальный тип людей. Он хочет сделать народ богатым, но боится самого богатства как бремени и соблазна и верит, что все богатые злы, а все бедные- хороши и добры; он стремится к "диктатуре пролетариата", мечтает доставить власть народу и боится прикоснуться к власти, считает власть злом и всех властвующих насильниками. Он хочет дать народу просвещение, духовные блага и духовную силу, но в глубине души считает и духовное богатство роскошью и верит, что Чистота помыслов может возместить и перевесить всякое знание и умение.Его влечет идеал простой, бесхитростной, убогой и невинной жизни; Иванушка-дурачок, "блаженненький", своей сердечной простотой и святой наивностью побеждающий всех сильных, богатых и умных, этот общерусский национальный герой есть и: герой русской интеллигенции.Именно потому она и ценит в материальной, как и в духовной области одно лишь распределение, а не производство и накопление, одно лишь равенство в пользовании благами, а не самое обилие благ; ее идеал скорее невинная, чистая, хотя бы и бедная жизнь, чем жизнь действительно богатая, обильная и могущественная.
С. Л. Франк. Этика нигилизма.
4. Сочетание максимализма (отказ от любого компромисса) с глубокой аморальностью и действиями в стиле «все позволено». Дореволюционная интеллигенция отличалась особым мировоззрением претензии к власти были в основном этического свойства, в то время как сама интеллигенция считала себя полностью свободной от каких-либо этических норм, кроме тех которые были посвящены необходимости борьбы. Фактически, власть была виновна в том что не позволяла себя победить, и эта претензия предъявлялась вполне серьезно.