Все они стыдливо и обманчиво прикрыты от слишком нескромного взгляда, - то кепкой, то диванной подушкой, то стволом раскорячившегося дерева (где она это снимала? неужели в общественном парке?). Я дохожу до стенки, где вывешены миниатюры, но и там меня ждут маленькие гераклики, амурчики, парисики. Некоторые фотографии цветные. Все - высоко "художественные": тут изображение слегка размыто, там тень от подоконника сливается с тенью модели в правильный, аккуратный треугольник. У одной из фотографий я задерживаюсь: она явно выуживает из моей памяти что-то знакомое, добыча нейдет, я начинаю перебирать тонкие лески, вглядываясь в небольшое изображение перед моим носом. Эта фотография не слишком отличается от других, однако она завораживает меня, вызывает нечто вроде де-жа-вю. Мне кажется, что я где-то видел обстановку, в которой сделан снимок. Кухня, свет из небольшого окна, или, скорее, из балконной двери, ибо за стеклом маячит какая-то хозяйственная утварь. Плитка, электрический чайник, деревянные шкафчики под мраморной плоскостью, блестящие краны мойки. Спиной к зрителю стоит мужчина, ноги на ширине плеч, руки заняты каким-то делом (намазывает бутерброд?). Вольная поза, таз чуть подан вперед, локти чуть отведены назад. Одна из редких фотографий, думаю я, где у позирующего никак не завуалирован зад. Я разглядываю кухню, но она мне явно незнакома, я не видел ни ее, ни похожих на нее. Вдобавок ощущение знакомости не усиливается у меня по мере вглядывания в эти дверные ручки и большие декоративные ложки. Значит, меня зацепило что-то другое. Я начинаю выискивать глазами детали, предположив, что мне знакома не вся обстановка на фотографии, а какой-то конкретный предмет, но ничего такого не нахожу. Это мистическое непонимание начинает меня раздражать. Уж не знаком ли мне сам позирующий? Эта мысль для меня неловка, не могу же я опознать человека по голому заду, и я начинаю рассматривать фигуру стоящего, избегая спускаться взглядом слишком низко. Так и есть; что-то очень знакомо мне в том, как этот мужчина держит голову и плечи. У него хорошее тело, - не набитое мускулами тело атлета, но просто нормальное здоровое тело человека лет тридцати-тридцати пяти. Я пытаюсь угадать, является ли позирование его основной профессией. У него коротковатые ноги, из-за этого фигура не совсем пропорциональна, но такая коренастость вызывает у смотрящего ощущение уверенной физической силы, думаю я.
У мужчины на фотографии точеные лодыжки и маленькие, округлые пятки. Чем больше я всматриваюсь в этот снимок, тем глубже убеждаюсь, что с изображенным на нем человеком я знаком, дело уже не в фигуре, я просто могу представить себе этого мужчину в движении. Я легко воображаю, как он кусает невидимый мне бутерброд и чуть перекатывающейся походкой выходит из кухни в комнату. Эта походка мне тоже знакома. Все дело в том, понимаю я вдруг, что тело этого человека очень похоже на мое.
Проходит несколько секунд, и наше сходство становится для меня совершенно очевидным. Оно не настолько велико, чтобы мне начали лезть в голову мистические мысли; но оно достаточно велико, чтобы приковать меня к портрету так сильно, как приковывает только собственное изображение. Я вглядываюсь в едва заметный надлом темной линии, показывающей изгиб правой ноги там, где колено (наверняка очень выпуклое) упирается в дверцу кухонного шкафа. Несомненно, у меня есть привычка так стоять. Я немедленно ловлю себя на том, что уже несколько минут назад принял ту же позу, в которой стоит натурщик. Мне неловко перед самим собой, и я поспешно выпрямляю колени и даже ставлю ноги крест-накрест, левую впереди правой, хоть мне это и неудобно. У натурщика широкая сильная шея; пожалуй, моя шея потоньше, но у нас, несомненно, одинаковая посадка головы.