Всего за 165 руб. Купить полную версию
Все-таки гость из страны, борющейся против империалистов, к тому же принц. И вот на тебе, в первые же дни… Тараска опустил руку, которую держал у щеки.
— Зря ты его, Антонида. — Слава Несметнов хмуро всматривался в аллею, куда убежал принц. — Это уж ты набезобразничала.
— А он не безобразничал? Дает волю рукам, — не унималась Антонида.
— И ты тоже… Чего ты на его тень вскочил, раз у них там не полагается, — укорял Тараску Ярослав.
— Им там хорошо, на экваторе, — оправдывался Тараска, — солнце прямо над макушкой, тени у них короткие. Вот никто и не наступает…
Пришлось доложить о происшедшем вожатому Юре. Тот очень огорчился и не на шутку встревожился. Сейчас же бросился искать принца. Уже начинало заметно темнеть, когда Юра нашел Дэлихьяра. Тот сидел в одной из плетеных кабинок для переодевания на пляже. И пришлось долго уговаривать его, чтобы он покинул это свое укрытие. На общий ужин принц не пришел. Вожатый Юра принес ему еду в комнату на дачу. Мальчики и Тонида чувствовали себя тоже не в своей тарелке. Все понимали, что дело получилось не очень красивое. Не так надо перевоспитывать принцев.
Дэлихьяр после ужина повалился на кровать, но Юра заставил его встать.
— Сначала разбери, раскрой постель, как я тебя учил, — сказал Юра. — Ты вот, говорят, в суворовское готовишься, а военных порядков знать не хочешь. Офицер должен сам себе приготовить ночлег, как в походе. Куда же ты годишься, если постелить себе не умеешь, а утром койку не заправишь. Ушел сегодня, не прибрал за собой. Это все не дело. Ну, давай я тебя научу.
— А, у-это, бороть всех ты меня будешь учить?
— Всему свой черед. И бороться научу. Такие приемы я знаю — никто не устоит против тебя.
Они стелили постель, а принц, еще всхлипывая, спрашивал:
— А почему все меня, у-это, сбороли? Я раньше всех борол, а теперь меня… Может быть, у-это, у вас не так, как у нас, земля притягивает?
— Да не в тяготении, друг, дело. Ты не огорчайся, я тебе правду скажу. Просто они все там, во дворце у вас, поддавались тебе. Ты же принц — их и заставляли прыгать покороче тебя, и как борьба — так ложиться сразу. Вот ты их и борол. Вот тебе и все притяжение, соображаешь?
Принц всхлипнул и кивнул головой. Некоторое время он молча расстилал простыни, подбивал подушки. Потом сказал тихо:
— Бабашура… Я, у-это, бабушку свою так называл. Бабашура меня учила, у-это, играть русские шашки… Там тоже так бывает. Играют, у-это, так поддамки.
— Только не поддамки, а поддавки, — сказал Юра. — А так правильно говоришь. Они и с тобой в поддавки все играли. А у нас ты тут окрепнешь, натренируешься, совсем другой разговор будет, по чести и совести.
Уже сыграли давно отбой в лагере и улеглись по-вечернему волны на море. Лишь легкий шорох гальки доносился с пляжа. Но напрасно физкультурница Екатерина Васильевна ждала у ворот служебного корпуса вожатого Юру, который обещал прокатиться с ней вдоль моря на велосипедах по шоссе. Не мог Юра оставить в этот трудный час принца. Дэлихьяр уже лежал и вот-вот готов был заснуть, но все открывал в темноте глаза, находил руку Юры, стискивал ее крепко и спрашивал:
— А как я, у-это, теперь дальше тут буду?
— И очень просто, — успокаивал его в десятый раз Юра. — Подумаешь, большое дело — тень! Вот на горло когда наступают — это паршиво… А завтра соберу я вас всех троих: и Бобунова, и Пашухину вместе с тобой. Друг перед другом извинитесь, и конец всему. Все трое виноваты — значит, и упрямиться тут нечего. Но это, конечно, если ты сам утром койку заправишь.
— Заправлю, — сказал принц. — Я подушку буду бить вот так. — Он сел на кровати, кулаками поколотил с боков подушку, повернул ее уголком к себе.
— Ладно тебе, — сказал вожатый.