Всего за 499 руб. Купить полную версию
Что нужно, чтобы секс действительно стал свободным? Пока непонятно, так давайте проверим и узнаем.
Эта книга посвящена политике и этике секса в мире, движимом надеждами на лучшее будущее. Они отсылают к ранней феминистской традиции, при которой секс не боялись считать политическим явлением, попадающим в рамки социальной критики. Женщины этой многогранной традиции Сандра Ли Бартки, Исмат Чугтай, Кэти Коэн, Патриция Хилл Коллинс, Роксана Данбар-Ортис, Андреа Дворкин, Сильвия Федеричи, Суламифь Файерстоун[3], белл хукс[4], Сельма Джеймс, Одри Лорд, Кэтрин Маккиннон, Фатима Мерниси, Черри Морага, Дарлин Пагано, Адриенна Рич, Линн Сигал, Барбара Смитт, Мицу Танака, Эллен Уиллис заставляют нас задуматься об этике секса, не ограниченной рамками «согласия». Они разбираются, что вынуждает женщин говорить «да»; каким должен быть секс, чтобы на него согласиться; как так получилось, что мы наделили понятие «согласия» таким большим психическим, культурным и юридическим значением, что теперь не можем ему соответствовать. И они предлагают помечтать о свободном сексе вместе с ними.
В то же время в этой книге я хочу пересмотреть политическую критику секса в XXI веке: всерьез разобраться в сложных отношениях между сексом и расой, классом, инвалидностью, национальностью или кастой; осмыслить секс в эпоху интернета; понять, как для решения проблем секса используют силу капиталистического и карцерального[5] государства.
В этой книге я в основном рассматриваю случаи из США и Великобритании и немного затрагиваю Индию. Отчасти это отражение моего опыта. Но я сделала так специально. Англоязычный мир неизбежно остается в центре внимания, потому что западные голоса десятилетиями доминируют в современных феминистских размышлениях и практиках. Приятно осознавать, что патриархальному господству постепенно приходит конец. Думающие женщины и активистки со всего мира становятся все заметнее внутри англоязычного сообщества. Конечно, в своих кругах они вовсе не невидимки или «маргиналки». Взять хотя бы пару примеров. В Польше, где правое коалиционное правительство вводит законодательные ограничения на аборты, феминистки возглавили всеобщие протесты, которые прошли более чем в 500 городах и населенных пунктах. В Аргентине пять лет массовых шествий феминисток под лозунгом «Ni una Menos»[6] привели к легализации абортов, а феминистки Бразилии, Чили и Колумбии, где аборты до сих пор незаконны, начинают следовать их примеру. В Судане женщины возглавили революционные протесты и свергли диктаторский режим Омара аль-Башира. Именно молодая суданская феминистка Алаа Салах потребовала от Совета Безопасности ООН, чтобы в состав переходного правительства Судана на равных правах включили женщин, группы сопротивления и религиозные меньшинства[7].
Я непреклонна в вопросах прав секс-работников, разрушительности карцеральной политики, патологий современной сексуальности. В других же темах однозначного мнения не сложилось: не хочу сводить сложные и дремучие вещи к простым выводам. Феминизм должен быть безжалостно критичным в первую очередь по отношению к себе. (Историк труда Дэвид Рёдигер писал: радикальному движению «важнее быть честным с самим собой, чем доказывать правду власти»[8].) Феминизм не сможет удовлетворить все фантазии: не у всех совпадут интересы; не все пойдет по плану, без неожиданных последствий; политика не приютит всех.
Активистка и исследовательница феминизма Бернис Джонсон Ригон еще в прошлом веке предупреждала о том, что настоящая радикальная коалиционная политика не станет родным домом для ее представителей:
«Союзы не формируются дома. Они зарождаются на улицах И туда не приходят расслабиться и отдохнуть. Для кого-то победа, если в союзе они чувствуют себя в безопасности. Им нужен не союз, а дом! Они хотят, чтобы их приютили и приголубили, но союзы вовсе не про это»[9].
По мнению Ригон, именно убеждение, что политика должна быть идеальным местом, пристанищем, как она выражается, «маткой», ограничивает большую часть феминизма. Если считать феминизм «домом», в котором единство по умолчанию смыслообразующе, то это оттолкнет всех, кто не впишется в домашнюю идиллию. По-настоящему инклюзивная политика неудобна и небезопасна.
В этой книге я пытаюсь по необходимости сосредоточиться на дискомфорте и неоднозначности. Вам будет неуютно. Но я надеюсь, что кто-то узнает в этих главах себя. В них я не пытаюсь кого-то убеждать и что-то пропагандировать, но, если получится, я буду только рада. Наоборот, я пытаюсь сформулировать то, что многие женщины и некоторые мужчины уже и так знают. В этом вся суть феминизма: женщины дружно озвучивают несказанное, доселе невыразимое. Феминистская теория базируется на мыслях самостоятельных женщин; на разговорах на пикете, за конвейером, за углом или в спальне; на словах, которые они тысячу раз пытались сказать своим мужьям, отцам, сыновьям, начальникам или избранным должностным лицам. Благодаря феминистской теории возможности женщин, скрытые за продолжительной борьбой, становятся яснее, доступнее. Но часто феминистская теория отвлекается от насущных проблем, только чтобы с высоты сказать женщинам, что значит их жизнь. Большинству женщин такие заявления ни к чему. У них и так забот хватает.