Всего за 439 руб. Купить полную версию
В отличие от братьев, Кассандра и Джейн, представительницы слабого пола, университетов не кончали, учили их не оксфордские профессора или просоленные морские волки, а поначалу, во всяком случае, миссис Остен. И не в сотнях миль от дома, в закрытом учебном заведении, а на домашней кухне. У матери сестры научились читать, писать, и, что для женщин в те времена было куда важнее, готовить, вязать, вышивать. В вышивке крестом и украшении шляпок бумажными цветами у создательницы «Эммы» не было равных.
А вот столь насущному для юных дам из семей мелкопоместного дворянства искусству игры на фортепияно миссис Остен при всем желании научить дочерей не могла. И с этой целью было, во-первых, куплено пианино, а во-вторых, приглашен органист из Винчестерского собора, который разъезжал по окрестным деревням с уроками музыки. Он-то и привил Джейн вкус к игре на фортепиано и пению, а она передала эти навыки своим героиням. Многие из них поют правда, не всегда очень умело. Элизабет Беннет становится стыдно за сестру Мэри, вызвавшуюся не от большого ума и большого самомнения спеть на балу: «Голос у нее был слабоват, а манера петь жеманна и нарочита».
Про то, как «образовывались» (а вернее не образовывались) сестры Остен, лучше всего написано в «Гордости и предубеждении». В сцене, где сановная и бесцеремонная леди Кэтрин устраивает Элизабет Беннет допрос с пристрастием, автор и ее любимая героиня смеются над воспитанием в духе «института благородных девиц»:
« Рисуете? осведомилась леди Кэтрин. Нет, не умею. И ваши сестры тоже? Тоже. Как странно. У вас, вероятно, не было возможности научиться. Вашей матери следовало каждую весну возить вас в Лондон и нанимать вам учителя рисования Ваша гувернантка ушла от вас? У нас никогда не было гувернантки. Не было гувернантки?! Как такое возможно?.. Стало быть, образованием дочерей пришлось заниматься вашей матери? Я ей не завидую Без гувернантки вы были предоставлены сами себе, я правильно понимаю?.. Если б я была знакома с вашей матерью, я бы весьма настойчиво рекомендовала ей гувернантку нанять. Я всегда говорю, что в образовании ничего не добиться без каждодневного последовательного обучения, без гувернантки такое обучение невозможно»[11]
Когда сестры немного подросли, за их обучение взялся и отец и он тоже обошелся без гувернанток и учителей рисования. Джордж Остен, человек образованный (выпускник Оксфорда как-никак), любил преподавать и, чтобы подзаработать, держал дома школу для окрестных детей, и мальчиков и девочек. Свою задачу пастор видел не в том, чтобы научить дочерей латыни и греческому: Вергилия надлежало штудировать сыновьям, а дочери, если повезет, выйдут замуж и не читая «Энеиды», а чтобы привить им, по его выражению, «покорный нрав и долготерпение». Джейн, к слову, пригодится в жизни, особенно в последние годы, и то и другое. А еще чтобы научить их «вести дом», с каковой целью Кассандре и Джейн надлежало прилежно изучать «Слугу на все руки» (Complete Servant) популярное руководство по ведению домашего хозяйства, книга для девочки-подростка конца XVIII века куда более актуальная, чем «Одиссея» или речи Цицерона.
Пианино предназначалось дочерям, а для младших сыновей, будущих моряков, Джордж Остен приобрел огромный глобус, микроскоп, компас и солнечные часы. Джейн, понятно, всеми этими мальчишескими забавами не интересовалась, а вот к чтению при посредстве книгочея Джеймса пристрастилась с самого детства; когда повзрослеет, будет называть книги «моими детьми». Книг в Стивентоне насчитывалось несколько сот: Джордж Остен был не из тех приходских священников, что не читают ничего, кроме Священного Писания. Круг чтения его младшей дочери был обширен от священных книг, кулинарных пособий и «Слуги на все руки» до тогдашних блокбастеров вроде «Полуночного колокола»:
«Девочки сбежали по ступенькам, и тут на их лицах изобразился ужас. Старшая, заливаясь слезами, поведала им, что дядюшкина постель пуста и залита кровью».
От французской грамматики, на обложке которой еще совсем детским, изломанным почерком восьмилетней Джейн Остен написано: «Ничего не получается», до «Истории Англии с древнейших времен до смерти Георга II». Со временем Джейн сочинит свою собственную, пародийную историю Англии, а Кассандра проиллюстрирует ее портретами монархов, в том числе и фаворитки Джейн Марии Стюарт. Чуть позже к этим книгам прибавились стихи Уильяма Каупера и эссе властителя дум английского восемнадцатого века, критика, поэта и лексикографа Сэмюэля Джонсона. «Мой дорогой доктор» будет называть Джонсона Джейн, его горячая поклонница.