Всего за 150 руб. Купить полную версию
Тогда она поняла, что очень сильно любит его.
Ты теперь соломенная вдова, расплакалась Вера, когда узнала, что случилось с мужем подруги.
Давай без этих деревенских клише, Вер, никто уже так не говорит, отмахнулась Аня. Она терпеть не могла, когда ее жалеют. Игорь теперь герой, диссидент. К тому же сейчас уже никого больше, чем на три года, не сажают, освободится и уедем с ним в Америку.
Вера сочувственно покачала головой, она решила, что с горя у ее подруги поехала крыша. Когда-то Аня призналась ей, что тоже хотела поступить на филфак, но не прошла по конкурсу и поэтому оказалась на философском, где балл чуть ниже. С тех пор Вера стала искать любую возможность, чтобы с ней пообщаться. Она смотрела на гибкую, высокую, со вкусом одетую Аню и упивалась осознанием того, что прямо сейчас занимает ее место на кафедре славянской филологии. Дочка сельской продавщицы, которая по три километра пешком ходила в школу, добилась того, чего не смогла добиться эта столичная фифа. Вере было хорошо от этой мысли, но потом становилось за нее стыдно, и она старалась, как могла, угодить Анне: то перепишет за нее курсовую, то принесет банку ее любимых квашеных помидоров, которые закручивала Верина мать.
Анна тоже получала выгоду от их дружбы. Безотказную Веру можно было нагрузить просьбами, перед простоватой подругой она могла спокойно посплетничать об однокурсниках, поделиться тем, как видит Игоря на профессорской должности, а себя в их большой, просторной квартире с ребенком и няней.
Хорошо, что я не прошла на филфак, пришлось бы учительницей в школе работать, а после философского сам Бог велел дома сидеть, виолу-шутку, вполусерьез рассуждала она.
А Вера, размякшая от фразы «не прошла на филфак», охотно слушала и поддакивала.
На следующий день после ареста Игоря Аня сидела на полу их семейной комнаты в общежитии, вокруг валялись скомканные вещи, горы бумаг, немного посуды и высокие стопки книг.
Она держала в руках самиздатовского Гумилева и вчитывалась в любимые стихи, прежде чем от них избавиться.
Только змеи сбрасывают кожи,
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела,
монотонно произносила Анна и раскачивалась из стороны в сторону.
Глядя на нее, Вера подумала, не стоит ли вызвать неотложку. Она пришла помогать подруге собирать вещи, ведь из семейной комнаты теперь нужно было выезжать.
«Шатуны», Юрий Мамлеев, прочла Вера на стопке листов, вручную сшитых белыми нитками.
Ой, это надо спрятать, спрячь ты, умоляю! И там фотография внутри, не потеряй! взмолилась Аня.
Ты что, Ань, я боюсь! ответила Вера.
Аня тихо заплакала.
Передай это матери Игоря, она завтра придет, ну прошу тебя. Аня сильнее зарыдала.
Ладно, ладно, ты чего, не реви. Раньше бы тебя из университета выгнали, а теперь не тронут, у нас уже, считай, гласность, приговаривала она успокаивающим тоном, пока складывала в коробки вещи.
Ты сейчас так наклоняешься за вещами в этой своей цветастой юбке, с широкими лодыжками, что мне кажется, ты деревенская баба, которая на речке полощет белье, всхлипнула Аня.
Вера обиженно посмотрела на нее, но Анна снова начала качаться из стороны в сторону и басить:
Я угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле.
Аня читала наизусть, и Вера хотела было забрать листы, но побоялась трогать.
Сердце будто пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны,
продолжала она.
Глаза блестели, рыжие волосы растрепались. «Точно рехнулась, подумала Вера. Еще бы, горе-то какое, мужа в тюрягу упекли».
Как только Вера закончила собирать вещи, составила коробки одна на другую возле двери и даже сняла пыльные занавески, лицо Ани чудесным образом прояснилось, она перестала читать стихи и сама попросила убрать их в коробку для матери Игоря.
Вер, я ее точно не буду передавать, ты же понимаешь, что за мной слежка. А на тебе нет ни тени антисоветчины, так что надо донести коробку до остановки, эта стерва будет там в шесть, попросила Аня.
Да ты что, если за тобой слежка, то и за матерью его тоже, возразила Вера.
Да кому эта старая кляча нужна, нет за ней никакой слежки и отродясь не было! Да и за Игорем не было, попал просто под раздачу со своим этим ксероксом. Анна оперлась спиной о стену и начала пересчитывать коробки, нарочито показывая на каждую из них пальцем.