Всего за 150 руб. Купить полную версию
«Слава Богу, смертно это тело»
Саре Зельцер
Слава Богу, смертно это тело.
Значит, прекратится в тот же миг
Боль в груди, что жгла осатанело,
С губ срывала первобытный рык.
Кто концовку выдумал? С улыбкой
На лице чтоб я сошел на нет.
Стал орфографической ошибкой,
С этим светом тот рифмуя свет
Дмитрий Ларионов
Родился в 1991 году в городе Кулебаки Нижегородской области. Окончил филологический факультет ННГУ имени Лобачевского. Публиковался в журналах «Дружба народов», «Звезда», «Плавучий мост», «Кольцо А», «Нижний Новгород» и других. Шорт-листер Волошинского конкурса (2017, 2019), финалист премии «Лицей» в номинации «Поэзия» (2020). Живет и работает в Нижнем Новгороде.
«Кенигсберг» и другие облака
Другие облака
Кружила бабочка /исчезла/,
река в апрель перетекла;
а я курил помятый «Честер»,
смотрел другие облака.
«Ни древний Родос, ни Гавана,
твердил себе. Ни Лимасол.
Я вопреки любил упрямо».
И пел БГ с альбома «Соль».
<> но облака смещали тучи,
потом черемуха цвела.
Рюкзак и плеер многим лучше
сбивали перечень утрат.
Не говори, обычный метод;
другие песни прогони.
Проснусь и я лиловым летом,
где во свету лежим одни.
Обоим, верно, под двадцатник
/блестит заколка у окна,
молчит будильник у кровати /.
<> идут другие облака
и чайки разрезают утро.
<> полуоткрытое окно.
И целый мир ежеминутно
опять сдвигается в одно.
«Играет ножичком на Лыковой»
Играет ножичком на Лыковой;
сидит с иголочки клифтец.
Закат толчеными гвоздиками
смещает облачный свинец.
Он точно был в «КОГИЗе» Рябова,
сюиту жизней я читал:
хранил в руках живое яблоко,
переходя ночной квартал.
Но на страницах ранней «Юности»
не довелось быть рядом с ним.
Не по знакомству, не по глупости
смотри на Лыковой стоим:
Денис, Владимир и товарищи
/и не спросить: «Чего-чего?»/;
а рядом под звездой мигающей
задумчив Игорь Чурдалев.
Спешит один на Караваиху,
другой умчал в Автозавод.
Взят «Кенигсберг» и левый Heineken.
Вся жизнь пошла наоборот.
Лимонов
В индийском воздухе не растворился:
оплыл Москвы бесснежный март
на оболочке влажного ириса.
Качнулась времени корма:
Ист-Сайд, Вест-Сайд, пустой парк Иоанна
и Сены мутная вода
стремит к Ла-Маншу два тюльпана.
Он прожил эти города,
он был герой в плаще. И сочинитель.
Потом бушлат и Вуковар,
опять Париж, Москва. Наезды в Питер
в пивных обтерли рукава.
Через кострища флагов возвращался,
режимный Энгельс вспоминал.
Другим Венеция и Талса
а у него иной финал.
Не за одну звезду в покатом небе
жизнь обернулась колесом:
в его глазах свободы соль. И пепел.
И троекуровский песок.
Проза
Анастасия Курляндская (Родионова)
Журналист поэт прозаик.
Стихи и проза публиковались в литературных журналах, рассказ «Куколка» вышел в сборнике издательства «Эксмо» «Жить!». Автор текстов к ряду театральных проектов, среди которых «Орфические игры. Панк Макраме» Бориса Юхананова, опера «Эвридика» на музыку Дмитрия Курляндского в постановке Антуана Жиндта (Франция), Id rather sink Алиенор Доше (Германия), участник музыкального проекта «Курляндский/Родионова».
Убить Ленина
Фрагмент романа
Все герои вымышлены, совпадения случайны.
3.Ань, глянь, как Игорь на тебя смотрит-то. Может, сойдетесь, будете самой красивой парой МГУ, сказала однажды Анне ее приятельница Вера с филологического факультета.
Большая, пышная, как дрожжевое тесто, с простонародным выговором, она была противоположностью стройной, рафинированной Анне. Та посмеялась над примитивным ходом Вериных мыслей, но фраза о самой красивой паре все же запала ей в голову, и в следующий раз Аня улыбнулась Игорю в ответ, когда они пересеклись на лестнице первого Гума.
Через неделю он подарил ей самиздатовскую кандидатскую Зиновьева «Метод восхождения от абстрактного к конкретному (на материале Капитала К. Маркса)». Анне было не очень интересно, но она прочла, а на следующий день они сидели в столовой, Анна аккуратно отхлебывала компот маленькими глоточками и задавала Игорю уточняющие вопросы.