Всего за 164.9 руб. Купить полную версию
И тогда же, увидев пожарище вблизи, я вдруг вспомнил еще одну вещь: совсем истерзавшись сомнениями, я дерзнул просить Господа подать знак. Продолжать ли здесь топтаться на месте, чего-то выжидая, или все же вопреки всему рвать когти в Москву. Неужели, терзался я уже дальше, узнав о жертвах, услышав о версии теракта, увидев, помимо прочего, осколки стекла, вонзившиеся в капустные кочаны соседнего частного сектора, и поняв, что именно в это время я обычно проходил там и в этот раз хотел идти, но передумал, и, что совсем непривычно для меня, поехал с женой на автобусе Неужели это ответ? и ответ мне?!. Страшно подумать. Хотя, конечно, что мы вообще можем понимать в таинственной неисповедимости путей Кажется, что в запредельной этой стихии наши умствования как слезинки в океане Но все же они есть: капают, тоже жидкие и соленые, впадают в мировую безбрежность
Подобрал слова не так уж трудно. Жить трудней. Но нужно хотя бы направление правильное знать.
Жить тогда в наших окрестностях как это обычно бывает стало страшновато (да от наплыва журналистов, разных служб и зевак суетно), а тут как раз сообщили через знакомых, что освободилась квартира у одной бабуси в Москве.
После взрыва я также не удержался и написал о нем статью «Антропология хаоса», в которой на примере нашего бедняцко-быдляцкого Ист-Энда дал беглую зарисовку всей подноготной жизни в подмосковных городках. Не сказать, что в Бронницах широко читаются московские СМИ, но событие было резонансное, да и фамилия Шепелёв, оказалось, здесь не простая, а предвыборно-начальственная, привлекающая к себе внимание[2].
В общем, мы оттуда сорвались резко. И вот теперь сразу потеря кота будто еще одно искушение, как еще один знак. Или наказание даже примерно знаю, за что
Еще одна проблема в том, что своеобычный наш котос не имеет никакого человеческого имени, наполненного огласовкой: мы призывали его только на близком расстоянии, полушепотом, рассчитанным на особый слух животного: «Кот!..», «Коть» (более официально Кошман). Наверное, испугался, или и вправду такое житье осточертело, пора на свободу Подвал, куда он нырнул, был закрыт, и в двенадцать ночи нам его никто не откроет. Оставалось утешаться тем, что с этим «васькой» он хоть одну ночь нормально проживет, а завтра уж поймаем.
Но на другой день кота нигде не было. «Может, это и не наш был кот?» предположила Аня, ведь в темноте в подвале мало чего разглядишь. Я облазил все цоколи окрестных домов, ксыксыкал во все отдушины и оконца Причем из одного на меня вылезла здоровенная больная собачатина, а из второй ненамного лучшего вида таджик! Обходил и мусорные баки, закоулки, спрашивал. Нигде никакого кошачьего не было и следа ведь нет снега, и здесь, в отличие от Бронниц, где у каждого подъезда коты восседали целыми пачками, их что-то не видать вообще. Ходит только рано утром бабка да истерически выкрикивает: «Барсик, Ба-арсик!», а вечером дед, который равнодушно покрикивает: «Вася, Вася!» и коты у них, что ли, на поводке или шлейке, и все. (Поначалу мы даже гадали, не одно ли и то же это существо, но впоследствии с ними, с Васей и Барсиком, даже познакомились.) Ближе к мусоркам сидят все же кое-где по углам какие-то «полосатые тела» и сразу подбегают на наши «кис-кис!» аристократизма кот наплакал У знакомых котэ столичный мало того, что кастрирован и лишен когтей, так еще подзывают его с улицы своеобразным прозвищем Хомячок. И что: с радостью прибегает! Охальство, как выговаривают в деревне, да и только! Но кругом не деревня и не провинция полно машин и настоящие толпы двуногих, как тут не напугаться
Своего кота каждый день искали по нескольку раз. У подвала, где в последний раз его видели, нашелся начальник и сторож местная досужая тетка, которая по собственной инициативе зачем-то заделывала лаз вниз картонкой с прорезью для кошек. По ее словам, там живут две, и раз в несколько дней она ставит им под окошко блюдце «корма» какого-то недоеденного «Роллтона», нашему баловню такое не снилось и в страшном сне! Да его тут и не водилось и тетка недружелюбно утверждала, и сами ежедневно заглядывали.
Прошла неделя, затем вторая. Настроение наше, и так сильно ухудшавшееся само по себе из-за поисков работы и несообразностей мегаполиса, постоянно и неуклонно ухудшалось еще хуже с каждым днем, с каждой ночью. Обычно кот спал на нас, переходя то на одного, то на другого По ночам так и казалось, что голодный-холодный котик где-то мяучит, постоянно смотрели в окна И вот однажды я встал в три часа и чуть ли не прямо под окном кухни увидел характерный сгорбленный силуэт нашего Кошмана!..