Всего за 249 руб. Купить полную версию
И долго мне надо будет тебя развлекать?
Не могу сейчас сказать, пока что не знаю, пожал плечами Князев. Это же эксперимент, опытным путем проверим. А сейчас подумай над тем, как ты воспринимаешь себя и свое тело, меня и мое тело, наши отношения. Почувствуй себя женщиной, осознай, что ты нуждаешься в том, чтобы получать подтверждение тому, что ты именно женщина. Будь ею во всех своих поступках.
Можно конкретное задание?
Князев чуть расширил ноздри. Он обычно так делает, когда злится. Я забыла, что этого человека нельзя перебивать.
Я хочу увидеть, как ты развлекаешься сама с собой.
Это как?
Это вот так: ласкаешь себя, наслаждаешься этим, не спешишь, не стесняешься, ищешь на своем теле чувствительные места, проверяешь, на какие ощущения они способны. Выясняешь, чего жаждет твое тело, что кроется в его укромных уголках. Я хочу видеть и знать, что с тобой происходит во время этого эксперимента.
Я смотрю на него почти в ужасе. Не понимаю, шутит он или серьезен. Не знаю, как на это реагировать. Во-первых, это странно для чего заниматься онанизмом, если рядом есть живой половой партнер. Во-вторых, сие даже звучит как-то отвратительно. Насколько помню, в нашем студенческом общежитии подозреваемых в онанизме жестко высмеивали. Если кто-то долго плескался в душе и выходит оттуда с чрезмерно довольным видом, к нему очень надолго приклеивался ярлык невостребованного неудачника, который только и может, что щупать сам себя. Считалось, что парни могут это делать только в том случае, если им никто не дает. Сутулые ботаники в толстых очках с мехмата и физфака в основном все не были замечены в компании девушек и автоматически нарекались сокращенным прозвищем «онан», что означало «онанист анонимный». То есть удовлетворять себя собственными усилиями это априори позорно. Это я уяснила со студенческой скамьи. Если Князев хочет заставить меня это делать, может ли это означать, что он таким образом собирается просто поиздеваться надо мной и обозначить, что утратил ко мне интерес? Поскольку я его больше не привлекаю, теперь мне остается лишь заниматься постыдным онанизмом?
Я рассказала ему об этих предположениях, которые пришли мне в голову. Сначала он внимательно посмотрел на меня, а потом расхохотался.
Эмка, уровень твоих комплексов выше твоей макушки. Это же все твое собственное тело: и руки, и ноги, и то, что между ног. Тебе стыдно до себя самой дотрагиваться? Когда в душе ты моешь промежность, тоже краснеешь?
Я молчу, понимая, что на моем лице сейчас очень глупое выражение.
Я хочу получать от отношений с тобой максимум удовольствия, и чтобы ты его получала тоже. Для этого нужно изучать себя и друг друга. Без комплексов и стеснения. При любом занятии, чтобы получить результат, надо знать, как за это браться. Понимать технологию процесса, алгоритм, набор ингредиентов, которые, складываясь между собой, прореагируют и дадут эффект. Если не владеть этим, то ты будешь обречена на вечные эксперименты, получится или не получится. Учись владеть инструментами, у тебя сейчас есть отличная возможность узнать о том, какие существуют и как их лучше применять. Будем строить наши отношения, опираясь на научный подход.
Я чувствую, что действительно начинаю краснеть. Отворачиваюсь и тру ладошками разгоревшиеся щеки. Князев обнимает меня, а потом управляет моим телом так, чтобы я оказалась сидящей спиной к нему на его коленях. Прижимает меня к себе, голую и податливую, взволнованную и смущенную. Касается ладонями и кончиками пальцев всего моего тела, гладит живот, спускается ниже, вызывая острую и гудящую боль где-то в глубине влагалища, прижимает пальцы к клитору. Нежно поглаживает тоненькую кожу, пульсирующую от напряжения, и вся моя промежность очень быстро становится мокрой. В кого он меня превратил? В похотливое создание, ждущее, когда меня потащат в постель?
Хочется, да? Князев шепчет, едва касаясь языком моей шеи. Хочется, чтобы я засунул в тебя член, терся им внутри, чтобы смазка в твоем влагалище взбивалась в пену? Чтобы я вертел тебя в разные стороны, а ты делала вид, что уступаешь мне, только потому, что я сильнее? Я же знаю, что не только поэтому
Князев засовывает палец во влагалище и мне хочется плакать от досады. Ну какой палец, зачем эти жалкие подачки? Этих прикосновений не достаточно, чтобы получить то, что стало таким необходимым для меня. В животе будто натянулись скрипичные струны, которые тихонько звенят от напряжения и ждут, когда на них сыграют.