Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Двое в комнате
Проснулась ночью от шороха. Кто-то настойчиво выполнял свою работу в дальнем углу моей комнаты. Поёрзала на кровати шорох временно прекратился, но ненадолго.
Говорят, домовые оберегают серых обитателей частных домиков. Да я и не против их обитания в подвале или на чердаке нашего дома, но никак уж не в моей комнате. Двое слишком много для комнатки три на четыре.
Из соседней комнаты доносилось мирное посапывание племяшек. Все спали. Только я и мышка почти мирно существовали в мире неспящих.
Одна за одной вспоминались рассказанные кем-то байки о мышках: как сидела хвостатая обитательница в диване и грызла по ночам сберегательную книжку В моей комнате, конечно, не было сберегательных книжек, но вот учебников просто в избытке.
Эй, тихо позвала я мышку, будь добра, съешь-ка мою теоретическую грамматику.
На следующее утро, сложив учебники в сумку и второпях съев бутерброд, я умчалась в институт. О ночной гостье вспомнила только следующей ночью, когда она снова разбудила меня настойчивым шорохом. На этот раз казалось, что она сидит прямо под моей кроватью и грызёт одну из ножек. Я представила, как кровать, не выдержав над собой такого издевательства, начинает крениться и в конце концов обрушивается под моим весом.
Мысленно рассмеявшись, я снова уснула, но ненадолго Проснулась буквально через полчаса от того, что кто-то пробежал по моей ноге. Остаток ночи я провела с включённым светом, твёрдо себе пообещав, что следующей ночью нас будет трое!
Конечно, в нашем доме была кошка, но, честно говоря, я её недолюбливала. Её мать была моей любимицей: рыжая красивая кошка с отвратительным характером. Катьке от матери достался только характер.
В любом случае с ночной гостьей надо было что-то делать, а другой кошки в доме просто не существовало. Итак, следующей ночью нас было трое: я на кровати, кошка под кроватью, мышка в своём углу. Всё просто отлично! Спокойно поворачиваюсь на бочок и наконец мирно засыпаю
Проснулась среди ночи от похрапывания кошки на моей подушке и привычного шороха в углу комнаты.
Чёрт. Катька, брысь! в сердцах крикнула я, скидывая кошку на пол.
Наступило воскресенье: валяйся сколько хочешь, вставай когда хочешь, делай что хочешь не жизнь, а просто рай для студента!
Я спустила ноги с кровати, протянула руку, чтобы открыть дверь комнаты.
Иди уже, охотница! засмеялась я над кошкой, но Катька не хотела уходить из комнаты. Ни молоко, ни кусочек мяса не могли выманить её оттуда.
«Что с ней случилось?» подумала я.
Кошка просидела в моей комнате до середины дня, пока отец не выпроводил её на улицу прогуляться. Остаток дня проходил медленно и спокойно, пока племяшки не решили устроить прятки в моей комнате. Как вдруг
Тётя! У тебя мышка под кроватью!
Под кроватью действительно лежала мышка Катькина добыча.
Мышку вернули охотнице. Вечером все медленно разбрелись по своим комнатам, и вскоре по дому стал разноситься храп на самые разные лады.
Мне не спалось. Не хватало шороха в дальнем углу комнаты.
Почему нас не двое в комнатке три на четыре?
Я с тобой
Мы сегодня встретимся?
Да. Конечно.
Несколькими минутами позднее на остановке появилось новенькое авто. Она открыла дверцу и плюхнулась на переднее сиденье.
Привет, Солнце.
За окном стремительно пробегали зелёные деревца и выцветшие дачные домики, автобусы, лесники, просто прохожие, семенящие неведомо куда. С улицы влетал попутный ветерок и неторопливо перебирал её тёмные локоны. Пахло мятой, тонким парфюмом и лёгкой паузой, повисшей в машине.
Улыбнись, Солнце. Я с тобой.
Один за другим из виду ускользали последние отголоски цивилизации. И вот маленькие огородики сменились просторными полями колышущихся нив. На горизонте медленно таяло летнее солнце, поспешно собирая последние лучики, разбежавшиеся по округе. Ещё минута и на небе появятся первые звёзды предвестники надвигающейся ночи. Обычной летней ночи. Её глаза постепенно смыкались. Слабое покачивание машины, объезжающей кочки, убаюкивало всё сильнее и сильнее. И вскоре она задремала, свернувшись калачиком на заднем сиденье.
Спи, Солнце. Я с тобой.
Сквозь сон она почувствовала, как машина остановилась и чьи-то руки бережно перенесли её в палатку. Там было прохладно. И снова сильные мужские руки крепко прижали её к себе, он согревал её теплом своего тела, дыхания, поцелуев. Его руки внезапно стали нежными, слегка торопливыми. Казалось, они сновали повсюду, всё дальше пробираясь сквозь складки её одежды.