Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Мэри, душенька, ты ничего не ешь! заметила маменька.
Я не голодна, ответила дочь, и тут же у неё заурчало в животе. Мэри покраснела и выдавила: Аппетит пропал.
Что ж, кивнула мать, откушай хотя бы киселя. Право слово, он выдался на удивление хорош. Для эдакой глуши.
Мэри кивнула и автоматически отправила в рот несколько ложек белёсой мутной жижи. Со стороны она здорово смахивала на сопли и совершенно не имела вкуса.
Не угодно ли взглянуть, до чего довёл дитя? фыркнула мать.
Отец побагровел, но ничего не ответил.
Ужин был испорчен окончательно.
Высокая складная служанка проводила Шубиных в комнату. Прислужница шла, освещая путь единственной свечой, отчего вокруг сгустились плотные тени. Они кружились и переползали с места на место, как живые. Девка провела постояльцев на второй этаж по скрипучим ступенькам, а затем вдоль узкого коридора почти до самого конца. Всю дорогу Мэри казалось, что кто-то пристально смотрит ей вслед. Девушка трижды оглядывалась, но никого не замечала.
Лучшая комната постоялого двора оказалась широким будуаром с кремовыми обоями. Будуар делился на две неравные части плотной шторой. В первой стояла небольшая лежанка в классическом стиле с накрахмаленным постельным бельём, стол с графином и туалетный столик. В большей части находилась широкая двуспальная кровать с балдахином, комод в стиле ампир, а также два мягких кресла и монферрановская кушетка. На стенах висели картины в массивных ореховых рамах.
Служанка засветила четыре свечи в комнате и с поклоном ушла.
Мэри взяла одну из них и приблизилась к картине. С облупленного почерневшего холста на неё уставился отвратительный господин с усами-щёткой, до омерзения похожий на Шпака. Мэри поморщилась и отошла от полотна. У следующего портрета состояние было не лучше: краски выцвели так, что создавалось впечатление, будто здесь изображён некто, совсем не имеющий лица. На третьей была семья из пяти человек. Жена и три дочери мелкопомещичьего вида обступили кругом главу семьи. Отец сидел на деревянном стуле и держал на коленях собственную голову. Голова посмотрела на Мэри.
Девушка вскрикнула и выронила свечу. Капли горячего воска брызнули на испачканный подол дорожного платья. С другой стороны комнаты появились обеспокоенные родители. Папенька бросился подбирать свечку, пока не случилось пожара. Мама схватила Мэри за тонкие запястья и развернула лицом к себе.
Что случилось, душа моя?
Там. Дрожащей рукой Мэри указала на портрет.
Вадим Никифорович пристально посмотрел на него. Отсечённая голова слепо таращилась куда-то вниз.
Зрелище и впрямь неподобающее для юной леди. Эдак, чего доброго, кошмары замучают. Вот мы её Подержи.
Вадим сунул свечу жене, а сам схватился за раму и рванул вверх. Картина не поддалась. Тогда Вадим Никифорович дёрнул ещё раз, сильнее, но проклятый портрет оказался прибитым намертво.
Мы справимся о ванной, тихо, но уверенно произнесла Вера. Если готова, то примем её вместе. А ты, батенька, пока разберись с этим.
Отец кивнул.
Вера Аникеевна за руку увела дочь за собой. Выходя из комнаты, Мэри бросила тревожный взгляд на портрет.
Голова торжествующе улыбалась.
Мэри поёжилась и больше не поднимала взгляд, пока мать не привела её в жарко натопленную комнату, где стояли две медные ванны сидячая и лежачая. По правую руку стоял клозет. Окна прятались за вышитыми занавесками. Девушка с удивлением уставилась на это зрелище и даже на мгновение забыла о странном портрете. В доме Шубиных не было отдельной комнаты для ванн. Ванну приносили в спальню, после чего прислуга вёдрами натаскивала туда воду.
Это был трудный день, устало произнесла маменька. Мы заслужили немного отдыха. Не поможешь?
Вера повернулась к дочери спиной. Мэри принялась распутывать корсет. Глазами девушка стреляла из стороны в сторону. Всё было спокойно, они оставались в ванной вдвоём, но скрипы половиц, как будто кто-то ходит, чьи-то вздохи заставляли беспокойно оглядываться.
Сбросив одежду, Вера Аникеевна забралась в ванну. С блаженным вздохом Шубина опустилась в тёплую воду и на миг зажмурилась от удовольствия.
Восхитительно, прошептала она. Потом открыла глаза и потянулась к дочери. Дорогая, повернись, теперь твоя очередь.
Мэри стояла, не двигаясь, и с ужасом таращилась на мать.
В чём дело? спросила Настасья.