Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Илья на стол поставил все свои запасы ничего не пожалел. Пьёт и товарищей угощает, песни горланит вместе со всеми, а сам одним глазом на часы на стене поглядывает.
Молодые казаки пьют, гуляют, веселятся. Тут один из товарищей предлагает:
Наливайте, братцы! Ведь ноне та самая ночь, в которую ведьма Марья забирает своего суженого За то, чтобы нас минула чаша сия! За нас, удалых да удачливых!
Казаки за столом перестали смеяться.
Брось упоминать нечистую силу! говорят одни.
Брехня всё это! Сказки! говорят другие.
Но потом все поддерживают тост:
Настоящий казак не боится всякой нечисти! Пусть она нас боится! Пусть только явится!
Выпили. А Илья и говорит:
Деды сказывают, что эта Марья очень красивая была! И пострадала за любовь.
А казаки отвечают:
Все бабы ведьмы с их любовью! Им только волю дай они нашего брата казака в могилу сведут! В узде их надо держать! Чтоб послушными были!
А один из казаков смеётся:
Послухайте, братцы, про нечистую силу дюже смешную байку. В позапрошлом месяце это было Один станичный казак, вы о нём слыхали Силантий Михеев. Так вот решил он, значит, подшутить над тёщей Дюже вредной была. А он хохмач известный. Воспользовавшись тем, что дорогая мамаша ушла в церковь, зятёк выпилил дырку в обеденном столе, залез под него, просунул голову в отверстие и замер в таком положении. Скатерть свисала до полу, и тела шутника не было видно. Ещё он предварительно обильно полил помидорным соком вокруг своей дурьей башки. Сидит, значит, Силантий у себя в хате, замаскированный под труп, вернее, под башку от трупа, тёщу любимую поджидает. Но первой из церкви в хату возвернулась жена. И что увидела баба? На скатерти кровь, а в центре стола возлежит отрезанная мужнина башка с закрытыми глазами и высунутым языком. Баба завизжала с такой силой, что перепугала самого хохмача. Тот глаза выпучил, сперва оробел, узрев жену, а потом стал матюгаться, гоня её из хаты, и объяснять, что это, мол, всё тёще. Баба, услыхав, как отрубленная голова разговаривает и матерится, окончательно потеряла рассудок и метнула в мужа только что купленный в лавке штоф с красным вином. Естественно, склянка попала шутнику прямо в лоб. Кость у казака выдюжила, а стекло разбилось, добавив в пейзаж нужной окраски. Бедный муж потерял сознание, да так и остался сидеть под столом, уже точно похожий на труп.
Баба, воя, словно взбесившаяся корова, опрометью из хаты. А там по улице ейная мамаша с бабами, да ещё атаман станичный с гостями из церкви шли. Все ринулись в хату. Атаман с шашкой первым в двери протолкался. В хате вошедшим при виде апокалиптического зрелища стало дурно, и они, потеряв самообладание, попятились обратно на улицу. Атаман остался стоять с шашкой наголо. А тёща за ним пряталась.
И тут голова казака, страшная, вся в красном, подняла веки, разинула рот и выдала тираду:
«Мама! Больно, вашу мать! Подь сюды!»
Тёща, заслышав, как её кличет мёртвая голова зятя, так и свалилась в обморок. Атаман чуть не рухнул рядом с ней, но покрепче оказался, правда, штаны намочил.
Ты того этого забубнил он документ покажь!
Щас, только вылезу, просипела башка, погодь, атаман, маненько.
Очевидно, такая перспектива не впечатлила служивого, что он с воплем: «Ратуйте! Нечистая!» ринулся за подмогой. Когда станичные казаки с оружием на изготовку во главе с батюшкой и ведром святой воды вломились в хату, зять уже отливал тёщу колодезной водой.
Итог этой шутки: тёщу вскоре схоронили. Она так и не пришла в сознание. Жена от Силантия ушла. Атаман стал заикаться и совсем бросил пить.
А шутник получил два года каторжных работ за моральное удовлетворение.
Вот она какая нечистая сила бывает!
Смеются казаки:
А вот, братцы, байка про церковного батюшку. Приходит в церковь молодая вдовушка и просит: «Батюшка, отпусти мне грехи». А тот ей: «А стоит ли, дочь моя? Грехи как цены, их только отпусти»
Не смешно только Илье. Он смотрит на часы и говорит:
Не нужно, братки, богохульствовать в такой час!
Но его не слышат пьяные товарищи.
И тут часы на стене начинают бить время. Казаки гуляют, смеются.
Посмотрел Илья на стрелки часов, что сошлись на двенадцати, поднялся из-за стола, с тяжёлым сердцем подошёл к одному окну, потом к другому никого на улице не видно. Сел Илья за стол и только перевёл дух, видит открывается дверь, а на пороге стоит Марья в цветастом платье, в руках у неё фуражка, им забытая. И лицо у неё вроде как живое, и глаза не отсвечивают красным огнём. Смотрит Илья и слова не может вымолвить. И товарищи его вмиг смолкли, глядят на красу неземную.