Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Решили подстеречь его на обратном пути. В проливе между Итакой и Замом есть ещё небольшой остров с тихой бухтой, вот там и могло бы затаиться стерегущее судно в засаде. Надо перехватить корабль Телемаха. Не надо Одиссеву сыну возвращаться назад.
Двадцать человек для корабельной засады отобрали тут же, без промедления.
Глашатай Медонт рассказал обо всём Пенелопе. Заплакала мать: уплыл в неизвестность, даже не предупредил. Как ни посмотри, всюду угрожает её сыну опасность или бурное море, или в коварной засаде злобные женихи.
Евриклея пала на колени, созналась, что знала об отплытии Телемаха, но он взял с неё клятву не говорить матери двенадцать дней, если сама не прознает раньше.
Во дворце Менелая
Вечером Телемах и Писистрат достигли на своей колеснице Феры, там и переночевали у Диокла, царя. В песне, дошедшей до нас, помимо сего, ничего не поётся.
Вечером следующего дня достигли Лакедемона и сразу попали на праздник, причём двойной. Царь Менелай провожал свою дочь в Фессалию, она выходила за Неоптолема, сына Ахилла; одновременно свадьба справлялась женился Мегапент, его любимый сын, рождённый рабыней (а что делать, когда Елена в стане врагов, да и вообще мальчиков ему не рожала?).
Когда царю доложили о прибытии двух неизвестных, он велел звать.
Но прежде, чем присоединиться с дороги к пирующим, молодым людям надлежало пройти омовение, а точнее, купание потому что не в ваннах, но в просторных купальнях. Рабыни их искупали-омыли, нарядили в чистые одежды и проводили в залу.
Пир был в разгаре. Пели певцы, танцевали танцоры.
Менелай позвал подойти и посадил рядом с собой.
Сначала надо накормить и напоить гостя, а прежде того нельзя донимать его расспросами, кто он, откуда. Но и гостю неприлично рассказывать о себе, прежде чем его не спросит хозяин.
Зато прилично хозяину рассказывать о себе, о своём доме, о своих подвигах.
Разговор с того начался, что услышал Менелай слова восхищения богатством его дома, один признавался другому (Телемах Писистрату), что будто бы он у Зевса самого на Олимпе, так всё роскошно и золото здесь, и серебро, и янтарь, и слоновая кость Это услышав, Менелай возразил: богатства Зевса непреходящи, точно так же, как и сам он бессмертен, нам же, смертным, с богами мериться, юноши, никак нельзя. Так он сказал. А богатства этого дома это всё наживное, всего лишь плата за те невзгоды, что перенёс он, Менелай, никогда не боявшийся идти навстречу опасностям, где бы ни случилось ему быть у стен ли Трои, в открытом ли море или в Египте. О том рассказал Менелай, только с одной оговоркой: много несчастий он перенёс, но все эти беды просто ничто по сравнению с тем, что выпало другому царю царю Одиссею. Он один до сих пор не вернулся с войны. А каково это томиться двадцать лет, не ведая, жив он или мёртв, изо дня в день, из года в год ждать и плакать престарелому отцу его Лаэрту, жене его Пенелопе, сыну его Телемаху, которого он младенцем оставил!..
Не выдержал Телемах и в самом деле заплакал. Осёкся могучий царь, замолчал, боясь поверить догадке. А тут Елена вошла. Вошла и руками всплеснула: о боги, один к одному!
Елена Прекрасная могла бы так рассказать.
Мне доложили, что прибыли двое на дорогой колеснице, незнакомые, совсем ещё юноши, ведут себя неуверенно, озираются по сторонам Менелай рядом с собой посадил Ну вот, подумала, опять допытливые, посмотреть на меня им надо Я же у них у всех первопричина Троянской войны, все поглазеть хотят на Елену Прекрасную. Едут и едут
Вышла И взгляд мой мгновенно приковался к нему Невероятно! Передо мной сидит молодой Одиссей!.. Всё его и форма лица, и нос, и глаза, только в глазах почему-то слёзы А муж мой рядом и как будто не замечает, с кем он общается Встретились мы с мужем глазами, я ему: ты что, правда не видишь? Это же Телемах!.. А он мне: ох, вот и мне показалось, не Телемах ли это, не сын ли царя Одиссея
А второй, так и есть, говорит, Телемах перед вами, сын Одиссеев, просто он очень скромный и боится показаться навязчивым
Давно я не видела мужа таким взволнованным. Стал он рассказывать об их дружбе. Стал вспоминать разное Всё-таки в том деревянном коне вместе сидели, не забудешь такое Лучшим ахейцем назвал. О, если бы вернулся Одиссей, Менелай готов освободить для него в Аргосе землю, дворец построить, переселить вместе с семьёй, домочадцами, всем народом! лишь бы жил Одиссей по соседству, лишь бы можно с ним было встречаться, с лучшим другом своим вспоминать прошлое!.. Тут я заплакала. И юноши плачут. И у мужа моего многославного от им же сказанного глаза увлажнились. А он ещё брата вспоминает, его дикую смерть Нет, думаю, так неправильно. Подсыплю-ка я зелья тут одного, что привезла из Египта, бодрит оно, гасит печали, хорошая травка есть у меня повеселели они