Всего за 150 руб. Купить полную версию
А переспросить: «Чего это, Васек, ты так неартистично перетрухнул?..» сие было ниже моего достоинства.
И говорят, с Высоцким вы познакомились впервые, когда он пел на пляже эту вашу песню?
Да, я был обрадован, что величайший, на мой взгляд, певец приметил ее, поет своим, так сказать, всенародным голосом.
К сожалению, общались всего пару-тройку раз: в его театре знакомство, банька, премилые разговоры в его квартире, естесьно, под балдой с ним и обаятельной Мариной.
А с кем общались в эмиграции?
Это долгий разговор. Со многими был знаком отличными людьми. Некрасова и Мамлеева уважал. Ира и я дружили только с четой Капланов, с Бродским, с Лешей Лосевым.
Прежде чем приступать к этой беседе, дабы не повторяться, я прочитал беседу с вами Бродского для американской газеты Bookworld. А ведь он крайне редко брал интервью. Что вам запомнилось в том разговоре?
Только то, что надрались вусмерть, беседуя о разных проблемах порядком шизанутой истории и смакуя холодец домашний, мною замастыренный.
«Там истинная жизнь нашего языка», говорите вы Бродскому про Россию. А за годы эмиграции не ощутили языкового оскудения?
Я с ленцой отнесся ко владению инглиш. Не от того, что считаю себя необучаемым, но из-за суеверного страха вызвать гнев родного русского гнев, карающий за измену оному. Мой русский стал, считаю, даже более разноликим, способным предельно просто выразить некоторые сложности.
А вы, кстати, суеверны?
Знаете, я в юности стал шибко суеверным, потому что вычитал у Гете, что суеверие поэзия жизни, поэтому поэт должен быть суеверным. Но я не истеричен, когда прошу Иру не класть на стол подушку, сие очень хреновая примета, очень.
Вы верующий?
Сергей, ваш тезка Бочаров мой крестный папаша. Да, я уже давно глубоко верующий человек, но говорю о религии, о церкви и т. д. лишь с Ирой и Батюшкой.
Вера началась с того, что дворовое наше кодло заточили на праздничные дни в подвал отделения легавки, она же милиция. Маленькое полуподвальное окошко выходило прямо на храм Божий, а я встал однажды на колени лоб об пол, молю Богородицу выпустить меня отсюда. Нам тюрьмой грозили, грозили, но вскоре вышибли на свободу. С тех пор не перестаю радоваться, что верю, надеюсь, люблю и ценю эти свои чувства, да и мысли тоже.
В первую же нашу поездку в Иерусалим мы с Ирой поехали на тачке кузена в знаменитую церковную обитель. Гидом был известный местный литератор. Позвонили. Наш гид почему-то умолял меня не уподобляться вздорному папаше братцев Карамазовых. Хотел я его послать в целый ряд известных маршрутов, но к нам уже шли навстречу, видимо, настоятель и его коллега. Оба были обаятельными старцами, стали мы с ними знакомиться. Гид чо-то опять напрягся, будто слепнем укушенный, а я говорю: «Это Ира, она была мне дочь, сейчас жена» О, Боже, вздрагиваю, с чего это я закарамазил? Гид заиграл желваками. И вдруг явно старший старец радостно да, радостно, ни молекулки фалыпака! произнес: «Чудо!» С таким восторгом и радушием он слово это произнес, что аж всего меня душу и тело, истерзанное в прошлом безжалостной гиперактивщиной, вновь окатили те же, как в Крыму, мурашки золотые и серебряные. Такое никогда не забывается. Был постный день, но старцы нас попотчевали винцом церковным, свежим хлебушком, позабыл, чем еще. Говорили о том, что природа чуда явно связана с любовью к верующему человеку его ангела-хранителя, а любви все возрасты покорны, и о красотах Святой земли.
А было в вашей жизни то, что понимаете как ошибки?
Самые важные ошибки: покупка в 79-м новой «тойоты», просто седана без кондишена, а не хетчбэка. Затем во время нашего первого путешествия по Штатам в Ванкувере на горстоянке у нас стырили «форд-торэс» и сожгли его какие-то крысы поганые, полно которых и в Канаде.
И покупая новый еврофольксваген, я, мудак, не вспомнил о дизеле.
Такие вот ошибки, а за все остальное судьба и Ангел, надеюсь, на меня не в обиде.
А какие жизненные случаи, вспоминаясь, вас забавят?
Вот, Сергей, пара удивительнейших случаев в моей жизни. Ира придумала название нашей фирмы: «Писатель-Издатель». Я сам издал пару своих книг было кому бодануть скромные их тиражи.
Однажды в Нью-Йорке прихожу в книжный маг «Черное море» получить кое-какие денежки. Жанна, хозяйка, тут же говорит: «О, Юз, подпишите дюжину ваших Рук! Очень прошу!» Отвечаю: «Всегда!»