Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Представьте, меня, выводил он хорошим баритоном, поглядывал на Соню.
Ночь тихая и светлая укрыла реку, выбелила лунную дорожку. Прибрежные ивы опустили в воду косы, позволили волнушкам поиграть ими. Костёр потрескивал. Брусило и Малыш давно заснули. Пётр и Соня разморились, побрели по своим местам. Выспавшийся за день Игнат решил посидеть у костра.
Ночью Пётр проснулся, рядом беспокойно спал Малыш. Во сне он, вероятно, ловил рыбу. «Подсекай!», «Тяни!», «Подсекай!» выкрикивал мальчишка, ворочаясь с бока на бок. Игната в шалаше не было. Пётр решил сходить по нужде и заодно посмотреть, не заснул ли друг у костра чего доброго, обожжётся.
Костёр догорал, а из шалаша Сони доносились необычные хлюпающие звуки и страстный шёпот Сони:
Лель, любимый Ты ведь любишь меня, правда? Никакая я не Купава, я твоя Снегурочка
И недовольный ворчащий голос Игната:
Молчи молчи брата разбудишь
Петр не помнит, как добрался до своего места в шалаше. Помнит, что обмочился и от ужаса, стыда и страха, закусил мякоть большого пальца до крови лишь бы не закричать лишь бы не закричать
Глава 3.Дело закрыто. Забудьте!
С чего начнём? профессор Мизгирёв встал, подошёл к портрету жены. В интерьере гостиной картина была самой яркой точкой. Только сейчас Михаил понял всё вокруг сделано для того, чтобы выделить портрет. Написанный маслом, он отражал не только лицо, но и характер женщины. Она смотрела на мир голубыми с лёгкой грустинкой глазами. Тёмно-русые волосы тяжёлыми прядями ложились на плечи. Выражение лица казалось безмятежным и почти счастливым. Слово «почти» острым коготком карябало Исайчева.
«Терпеть не могу это убогое почти. Когда оно возникает, подумал Михаил, то всё, что было до него и после становится ущербным. Слово вгоняет в тоску, делает окружающее декорациями к постановке. Жизнь утекает из этого спектакля, превращаясь в ванну с тягучей тёмно-вишнёвой жидкостью!»
Исайчев взглянул на стоящего рядом Петра Мизгирёва. Хозяин тоже всматривался в портрет.
И всё же она не Купава. с застывшим на лице выражением безнадёжности выговорил Пётр, Сонька Снегурочка! Снегурочка! Никак не сговорчивая, плывущая по волнам обстоятельств Купава.
Мне кажется, что и Снегурочка не обладала особо решительным характером, откликнулся Исайчев, какое-то мятущееся, сонное существо
Ну что вы? решительно не согласился профессор, Снегурочка предпочла растаять, не приняла предложенные ей условия существования. Это поступок, прыгнуть в огонь! Так и Соня Пётр сглотнул комок в горле и уже спокойнее сказал, давайте по порядку
Мизгирёв взял с журнального столика медный колокольчик размером с куриное яичко, позвонил. Дверь тотчас открылась, прислуга в этом доме была отлично вымуштрована. В проёме появилась заплаканная девушка в тёмно-синем платье и белом, отделанном кружевом переднике. Она вопросительно, не говоря ни слова, воззрилась на Мизгирёва. Лицо Петра Владиславовича исказила гримаса недовольства:
Вера, к чему этот карнавальный наряд? Переоденься сама и переодень прислугу. В доме траур! Принеси два кофе, папе чай
Нет! воскликнул старший Мизгирёв. Мне тоже кофе
Папа, сердце попытался остановить отца Пётр.
Я сказал кофе! рявкнул Владислав Иванович, стукнув бадиком о пол.
Профессор поднял обе руки с развёрнутыми вовне ладонями и покивал:
Как скажешь, папа. Как скажешь. Я всего лишь забочусь о твоём здоровье, Пётр обиженно вскинул подбородок, обратился к прислуге, Вера, всем кофе. Папа, я просил тебя не выражать свои эмоции при помощи клюшки. Ты портишь пол
Девушка кивнула и юркнула за дверь. Мизгирёв жестом руки пригласил мужчин пересесть в другую мягкую зону гостиной, там вокруг журнального столика стояли три кресла. Исайчев и Владислав Иванович последовали приглашению. Разговор предстоял долгий, неприятный. Профессор приступил к нему не сразу, ждал кофе. Когда одетая во все чёрное Вера принесла напиток, он, сделав глоток, прервал молчание:
Мы с Соней и Игнатом росли в Хвалыне районном городке близ Сартова. Городок совсем крохотный, но красавец. Сейчас его называют Волжской Швейцарией. Настроили пансионатов, отелей. Раньше было тихо, скучно. Одна школа. Один клуб. Одна церковь. С приходом весны Хвалынь становилась похожей на Берендеев посад. Представьте: полночь, горки, покрытые снегом, кусты и березняк; дальше сплошной частый лес из сосен со снеговыми сучьями; в глубине, под горой, река; полыньи и проруби обрамлённые ельником. Дома деревянные, с причудливой резьбой ставень, в окнах огни. Полная луна. Вдали кричат петухи. Чем не царство Берендея?