Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Я, наверное, пойду? и уже сняв куртку, добавил, бабы в Хвалыне трепались вроде она от него забеременела, но я думаю, врут
Погодите! Вы не ответили на второй вопрос: насколько вы близки с сыном?
Мизгирёв усмехнулся:
На расстоянии револьверного выстрела. Он часто не слышит, что я говорю, но намерения мои понимает. То есть мы, друг друга имеем в виду, не более А потом Мизгтрёв нерешительно потоптался на месте. Вы, наверное, поняли Пётр хронический бытовой алкоголик. Горечь жизни запивает. И ещё Владислав Иванович осекся.
По его виду Исайчев понял, что он решается говорить или не говорить о чём-то для него сомнительном, решил подтолкнуть собеседника:
Вовремя не сказанные слова, иногда решают судьбу. Давайте Владислав Иванович выкладывайте, что хотите сказать.
Знаете, Михаил Юрьевич, сам я этого не видел, но Петька говорит, что последнее время у Сони появлялись какие-то знаки от погибшего Леля. Полгода назад у неё была форменная истерика, она уверяла, что Лель прошёл мимо неё и даже помахал рукой. Правда, она в это время возлегала у бассейна, я полагаю заспала. Любила, знаете ли, рюмочку другую пропустить, вот и привиделось.
Вы думаете глюки?
Я думаю водка в неумеренных количествах, поморщился Мизгирёв. вы не полагаете, что вены себе она тоже под этим делом
Нет! прервал рассуждения собеседника Исайчев, она была совершенно трезва в этот день и судя по состоянию организма вполне адекватна.
А записка? неуверенно спросил Мизгирёв.
С запиской будем разбираться. Вероятно, наша встреча не последняя. Всё, что вы сказали, очень важно. Спасибо. Зайдите к полковнику Корячку, он просил.
Соскучился, старый рыбак, улыбнулся Владислав Иванович, зайду, конечно. Мы в сентябре в Хвалынь на рыбалку собираемся.
Куда же вы теперь поедете? поинтересовался Михаил. Вы же там дом продали.
Вашему начальнику и продал, хмыкнул Мизгирёв, то он ко мне ездил, теперь я к нему
Когда дверь за гостем захлопнулась, Михаил вспомнил, что сказал его отец Ольге в одну из их первых встреч, когда она спросила насколько мы с ним близки, он ответил: «Мы всегда ели с Мишкой один кусок пирога.»
Исайчев снял очки и привычным движением указательного пальца помассировал переносицу:
Отца нет уже два года, а я до сих пор оставляю ему кусочек Ольга тоже любила батю а он её. Ольгу надо привлекать, подумал Михаил, без неё в этом «женском деле» не разберусь
Глава 5. Ёшь твою медь!
«Копилка» это прозвище приклеилось к Ольге, жене майора Исайчева, с лёгкой руки её одноклассников и не потому, что она скаредна и бережлива, а потому что страстный нумизмат-коллекционер, и в её карманах всегда позвякивали старинные и редкие монетки на случай подвернувшегося обмена. Про монетки Ольга знала всё или почти всё. Прозвание «Копилка» понравилось Михаилу и он взял его на вооружение, произносил с особенной нежностью. Ольга тоже не осталась в долгу, одарила мужа прозвищем «Мцыри» и опять не потому, что его имя и отчество созвучно с именем и отчеством автора поэмы, а потому что он сразу проявил себя, как непреклонный и принципиальный товарищ.
Шесть лет прошло с того дня, как они впервые увидели друг друга. Тогда их беседа не ограничилась одним днём. Михаил попросил Ольгу продолжить разговор. Предложил перенести его в другое место на более поздний час. Встречу Исайчев назначил у кафе «Горячий шоколад» ещё и потому, что хотелось посмотреть, как поведёт себя строгий и, на первый взгляд, излишне суровый адвокат в неформальной обстановке. Эту мысль Михаил, подъезжая к намеченному месту в намеченное время, настойчиво прилаживал в своей голове. Потоптавшись у кафе он, увидев её, взглянул на часы, отметил осталась одна минута.
«Молодец! обрадовался Михаил, идёт, как литерный поезд тютелька в тютельку. Не заставляет себя ждать. Уважаю. Точность вежливость королев, а она и впрямь королева».
Ольга появилась из-за угла и лёгким шагом двигалась навстречу. Длинное шифоновое сиренево-жёлтое платье, короткая кожаная вишнёвого цвета курточка и искрящиеся на щеках ямочки делали её похожей на бабочку. Михаил залюбовался, стало хорошо и немного жутко от той мысли, что она идёт именно к нему. И только сейчас Исайчев признался себе, что вовсе не известный в городе адвокат Ольга Ленина интересовала его, а женщина Оля-Олюшка с ямочками на щеках и тёплой улыбкой на пухлых губах. Сейчас Михаилу показалось, что он ждал её не пятнадцать минут, а долго. Так долго, что начал вымерзать душой. Ждал именно её. Он не мог объяснить, что за тихие радостные чувства бродили в нём тогда, но был уверен: он, наконец, нашёл давным-давно ожидаемое, без чего жизнь кособочилась, и её надо было удерживать, как оползень.