Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Амвон иезуитского храма является высокохудожественным произведением рококо. Рокайльные золочённые рамы охватывают тонко прорисованные пейзажи (живописные изображения датируются XX веком). Поддерживает амвон сложнейший «раковичный выступ», а балдахин венчает серебряный шар символ планеты. Он частично покрыт серебряными облаками из которых выглядывают ангелочки-путти, а на самом шаре, в эффектной позе, стоит женоподобный ангел, держащий скрижали с десятью заповедями.
Остальные алтари храма являются выдающимися произведениями сакрального искусства в стиле барокко. Они настолько велики и пышно декорированы, что могли бы быть главными алтарями других храмов.
Заслуживают внимания и великолепные деревянные исповедальни в стиле рококо. Они отличаются причудливо изогнутыми формами, резным рокайльным декором и росписью в том же стиле. Подобные конфесионалы обычны в Европе, однако такая роспись встречается относительно редко. Некоторые из исповедален украшены достаточно сложной, деревянной мозаикой. Интересно, что в интерьере уже упоминаемого костёла доминиканцев в Ружаностоке, имеются очень похожие исповедальни. Видимо, как и в случае других элементов интерьера польского храма, имело место прямое заимствование художественных идей из гродненского костёла.
Орган иезуитской Фары, по сведениям из книги «Арганы Беларусі», является самым большим историческим органом на белорусской территории.
Декор исповедальни.
В прямоугольных нишах над арками нефа размещены росписи по мотивам жизни Св. Франциска Ксаверия. Дата проставлена самим создавшим их художником 1752 год. По данным Ежи Пашенды, образцом для росписей послужили гравюры Мильхиора Хафнера, изображающие жизнь Франциска Ксаверия. Эти гравюры действительно весьма близки к гродненским фрескам. Примечательно, что автор росписи храма иезуитов вынужден был переработать вертикальный формат изображений оригиналов так как фрески святыни выполнены в вытянутых по горизонтали нишах.
Роспись остальных частей храма не раз менялась. По-видимому, наиболее древним, зафиксированным на фото, вариантом живописного оформления пилястр центрального нефа, являются рокайльные картуши. Позднее всю поверхность пилястр покрыли живописной имитацией канелюр. Ни один из вариантов не сохранился.
На парусах купола помещены изображения четырёх евангелистов.
Первый алтарь левого нефа вмещает образ Матери Божией и Св. Симона Стока. Автором называют талантливого художника Антония Грушецкого. Написано полотно в 1782 году. Этот образ одна из наиболее интересных в художественном плане картин города, среди созданных в эпоху Речи Посполитой. Композиция отлично вписана в вертикальный формат полотна. Внизу холста выделяется ангелок с блаженной улыбкой, он кажется полным гармонии и умиротворения. Связанные полотном скапулярия Симон и Богоматерь, вносят в образ динамику, а сумрачные облака, служащие фоном, разрешаются в верхней части картины более светлыми разводами, с которыми сливаются ангельские лики, эффектно отеняющие главных персонажей. Подобное решение, в стиле барокко, отсылает к работам Рембрандта.
Образ Матери Божьей и Симона Стока, автор Антоний Грушецкий, XVIII век.
На башне костёла размещены одни из старейших действующих башенные часов Европы! Их уникальный механизм мало доступен для посетителей. Но наладить для туристов демонстрацию сложной системы иезуитских часов вполне реально. Для этого необходимо установить над механизмом камеру, транслирующую его работу в реальном времени, а изображение вывести на экран где-нибудь в зале храма. Многие крупные базилики на Западе уже давно оборудованы подобными информационными экранами.
Слева от храма раскинулась тюрьма. «Тюремный замок», так подобные заведения называли в имперские времена. Огороженная территория с большими воротами действительно может напомнить замок. В разное время, в этой тюрьме содержались многие известные люди, к примеру, художник Наполеон Орда и журналист Павел Шеремет. Говорят, «сидельцы» этой тюрьмы пользуются немалым авторитетом среди «коллег». Всё-таки тюремный замок это звучит солидно
Кстати, в давние времена, на углах ограды, скрывающей от прохожих тюремную жизнь, стояли башни. Они обозначены на планах XVIII века. То есть ограда иезуитского квартала напоминала аналогичную ограду бригиттского монастыря. Высокие стены скрывали за собой иезуитский коллегиум, в зданиях которого и размещено исправительное заведение. Автор, разумеется, считает, что тюрьме не место в самом центре города, и она не должна занимать помещения такого великолепного памятника истории и культуры. Это мнение, конечно, не является невероятно оригинальным: так думают многие гродненцы. После выселения заключённых, в здании можно было бы разместить университет. Это продолжило бы традиции коллегиума, основания которого так настойчиво добивался Стефан Баторий.