Всего за 399 руб. Купить полную версию
Ну, что ж Я думаю, хуже не будет. Давай, попьем чаю, я тебе все расскажу, что сумел узнать. А потом, прогуляемся до конюшни.
На том и порешили. Я, сделав несколько глотков из своей кружки, терпеливо ждала, когда Игорь насытится. Тем более, что пироги надо есть теплыми. Дожевав третий пирог, он глотнул чаю и блаженно закрыл глаза, а потом промурлыкал, очень мне напоминая в этот момент своего кота Соломона:
Ты кудесница Такие пироги мне пекла только моя бабушка в далеком детстве, когда родители не могли взять меня в экспедицию, и им приходилось увозить меня к бабуле в деревню.
Я слегка засмущалась от его комплимента, ответив скромной улыбкой, спокойной и тихой, как вечерняя заря. Потом, весело фыркнула.
Ну, все. Все формальности этикета соблюдены, теперь можешь рассказывать.
Игорь сразу посерьезнел.
Ну слушай. Юдин Кирилл Захарович, бизнесмен, проще говоря, предприниматель. Начинал свою трудовую деятельность в секретарях райкома комсомола. Во времена перестройки, как и большинство райкомовских деятелей, очень быстро перестроился. Уже через несколько лет выбился в первую десятку самых богатых людей нашего края. Потом, после одного громкого скандала с приватизацией одного из ведущих заводов, на некоторое время пропал с горизонта. И появился через несколько лет, буквально, как птица Феникс, возродившийся из пепла. Но, уже не один, а в компании, кого бы ты думала?
Я ответила, почти не задумываясь:
В компании с Мезенцевым Александром Ивановичем.
Игорь радостно выпалил:
Точно!! Потом нахмурился, и недоверчиво спросил. Постой, а откуда ты знаешь? Ты что, и раньше знала?
Я поспешила его успокоить.
Ничего я не знала. Просто, сопоставила все факты, плюс твою загадочность и скрытое ликование, и сделала единственный вывод из всего этого. Игорь только головой покачал, выражая этим жестом свое удивление.
Ну, ты мать, даешь! Да, тебе не на корабле сидеть надо, а идти в аналитический отдел нашей разведки работать. Они не знают, какое счастье их минуло. С коротким смешком добавил он.
Мне не хотелось вступать в длительную дискуссию по этому поводу, поэтом, я только махнула рукой, и нетерпеливо проговорила:
Хватит Мои способности мы обсудим как-нибудь в другой раз. А сейчас, лучше, рассказывай дальше.
Игорь сразу посерьезнел:
А дальше начинаются какие-то непонятки. Вроде бы, пути их расходятся. Но, они продолжают регулярно встречаться. Хотя, казалось, никаких особых совместных интересов у них и не было. Мезенцев оставляет свой бизнес на управляющего, который является по совместительству его дальним родственником по матери, и уезжает сюда, в нашу глухомань. Ну, теперь-то, побудительные причины нам известны. Но сейчас, после того, как он пропал, хозяйство, вроде как, осталось бесхозное. На его предприятия нагрянули проверки, и оказалось, что у него, по сути, ничего уже не осталось. Все давно принадлежит банку. Он заложил все что мог, и вложил все деньги сюда, в Рябиновую долину. Другими словами, все его имущество пошло с молотка. А здешние угодья выставляют на аукцион. И представь себе, одним из первых претендентом на эту его базу является
Тут я перебила его и закончила фразу:
Юдин Кирилл Захарович
Игорь только фыркнул.
С тобой совсем не интересно. Никаких тебе сюрпризов не устроишь. Что, опять скажешь, логика.
Я похлопала его по плечу и с улыбкой проговорила:
Она, родимая
Глава 5
Мы, скользя по мокрому снегу, смешанному с грязью, царапались по склону. Конюшня уже была видна. Загоны, такие радостные и зеленые летом, сейчас выглядели мрачно и неприютно, под низким хмурым небом, покрытые оседающим сероватым снегом. Даже собака в этот раз нас не выскочила встречать. Но, в окне домика, в котором жил Виктор, светился огонек, а из трубы шел дым, разнося по округе горьковатый привкус горящих березовых дров.
После того, как мы очистили кое-как у крыльца нашу обувь от грязи, Игорь постучал в дверь. Послышался скрип половиц, и двери распахнулись. На пороге стоял Виктор, и без особой приязни молча смотрел на нас из-под нахмуренных бровей. Мы поздоровались, а Игорь просто сказал:
Есть разговор
Виктор все еще смотрел на нас, не собираясь пропускать нас внутрь избы. Взгляд его стал каким-то настороженным и колючим. И тут, откуда-то из глубины дома раздался знакомый, чуть скрипучий голос.
Впусти их