Всего за 164.9 руб. Купить полную версию
Говорят, что такие сны к долгой жизни так что отбой. Я проснулась. И это ешь свои конфеты сам.
Федор Шеремет
В начале выл Бауэр
Родился в 2002 году в Екатеринбурге.
Окончил гимназию 9. Работал ассистентом режиссера. Публиковался в «Российской газете» и других СМИ. Начинающий киновед сценарист и режиссер.
Что вы знаете о русском дореволюционном кино? Не волнуйтесь, «а разве оно было?» тоже ответ. Как-то в нашем сознании укрепилось, что все дороги ведут к Эйзенштейну с Пудовкиным, а до этого так, глупости. Вплоть до начала восьмидесятых годов советская власть всячески убеждала в этом массы: «Золотой теленок» Швейцера, «Гори, гори, моя звезда» Митты, даже умеренно-заумный «Ленин в Польше» Юткевича. И Михалков в восторженной «Рабе любви» однозначен дореволюционное кино есть однообразный и бестолковый фарс. Уж большевики-то растопчут этот срам![1]
Не растоптали. Наоборот, отобрали, тщательно почистили и спрятали. Нак думаете, где Цивьян раскопал все эти ленты для реставрации?[2] В самом что ни на есть Госфильмофонде. Получилась новая Александрийская библиотека для истории отбирали лучшее. И правильно делали! Весь тот шлак, что пародировали советские режиссеры, действительно существовал и от него грех было не избавиться: ничего, кроме слез, эти ленты не вызывали[3].
Но что же хорошего в салонных мелодрамах и скабрезных комедиях, тем более коротких и немых? Достойны ли они того, чтобы вспоминать их? Давайте разберемся. Дореволюционный кинематограф настоящая сокровищница талантов. За десять всего десять! лет у нас накопилось как минимум два десятка подлинных шедевров от мастеров мирового уровня. Я взял на себя смелость рассказать лишь об одном из этих гениев человеке столь же одаренном, сколь и таинственном.
Серебряный век снова в моде. Молодежь читает Брюсова и Ахматову, по стране триумфально идут выставки мирискусников но никто не говорит о кино. И правда отечественный кинематограф родился аж в 1908 году[4], в самый разгар русского декаданса. Что путного мог сказать младенец? И все же новое искусство шло семимильными шагами. Началось с «экранизаций» литературного наследия (читай: продвинутые картинки к волшебным фонарям), перешло в исторические постановки с задиранием рук Но уже в 1913 году миру явился один из чудеснейших талантов раннего кино Евгений Францевич Бауэр.
В прошлом художник театров и «феерий», Бауэр успел создать себе имя в Москве его знали и ценили как эстета и любителя мельчайших деталей. Был он, что называется, нарасхват оформлял самые крупные столичные постановки, был вхож в артистические круги. Это все, что известно о его ранней жизни, ни дневников, ни мемуаров не осталось, есть лишь две нечеткие фотографии. В сомнительное еще кинемо почтенный художник попал благодаря Александру Осиповичу Дранкову кондовому авантюристу и заклятому врагу Александра Ханжонкова. Дранков занимался созданием низкобюджетных версий картин конкурента и выпускал их незадолго до премьеры последних такая вот «собака на сене». Жестокая борьба за прибыли шла уже пять лет, а решающая схватка первых русских продюсеров пришлась на 1913 год год юбилея известной династии. И Дранков, и Ханжонков мобилизовали лучшие свои силы и одновременно выпустили масштабные «Трехсотлетие царствования дома Романовых» и «Воцарение дома Романовых». Тут и появляется Бауэр. Дранков пригласил модного художника на свою картину в качестве декоратора-оформителя и, положа руку на сердце, работа Евгения Францевича лучшее, что есть в картине. Экспрессивные, полные изящества интерьеры придавали шарм даже самым бездарным актерам ленты[5]
Само собой, Бауэра быстро переманили сначала московский филиал «Братьев Патэ», а затем сам Александр Алексеевич Ханжонков. Этот удивительный человек совмещал купеческую жажду наживы с тонким художественным чутьем продюсер и сам был не лишен творческих порывов и часто выступал вторым режиссером в фильмах своей студии (к примеру, он поставил некоторые батальные сцены в «Обороне Севастополя» Василия Гончарова). Потому и приглянулся всемогущему Ханжонкову немолодой уже Евгений Францевич мало того, что его картины пользовались оглушительным успехом, так еще и культурная ценность их была неоспорима.