Всего за 249 руб. Купить полную версию
Не жадничай, осадила его Тайка. Сколько ты пряников уже слопал за это утро?
Не важно. Это же жар-птица! Вражина подлый!!! Они на моё гнездовье нападали, ещё когда я едва летать научился.
Ну и когда это было? Тайка взяла со стола салфетку и шумно высморкалась: ох уж эта простуда из носа лило, как из ведра. Сам же говорил, ещё при Кощее! А того Кощея уже в живых давно нет. И Ярк явно не застал те времена.
Зато его родители
Даже если и так дети за родителей не в ответе! она перебила коловершу на полуслове, и тот, надувшись, умолк.
А Дымок, прежде никогда не соглашавшийся с Пушком, вдруг перелетел к Тайке поближе и зашептал на ухо:
Ты эт, ведьма, не торопись. Знать те кое-что надобно. Слыхала небось: перо жар-птицы желания выполнять умеет. Отпустишь птичку прохлопаешь выгоду. Ох, жалеть потом будешь.
Так ты поэтому ему перья повыдергивал, что ли? ахнула Тайка.
Дымок, ничуть не смутившись, кивнул:
Ага! Ты не подумай, драка честная была!
Как же, честная! вскудахтнул Ярк, надувая грудь. Вдвоём на одного!
Да ладно, Ночка только мешок принесла!
И приманку замешивала, пискнула из-под одеяла чёрно-белая коловерша.
Ну коне-е-ечно! А перья, можно подумать, не она дёргала, пока ты меня держал, Ярк яростно клацнул когтями по дощатому полу.
Тайка схватилась за голову: от их громкой перепалки виски заломило, и, кажется, температура снова поползла вверх. Никифор, глядя на неё, прицокнул языком и всунул в руки градусник.
Вдвоём на одного это и правда нечестно, Тайка строго глянула на Дымка, и тот, смущённо опустив взгляд, пробормотал:
Только эти перья всё равно не работают. Я уж и так, и сяк желания загадывал. На ветер их кидал, ломал, облизывал даже без толку. Хочешь, сама попробуй: вон там в мешке остатки.
Тайка взяла одно сияющее перо и задумчиво повертела его в пальцах. Ух, и красивое! Похоже на петушиное, но с огненным глазком на кончике, как у павлина. А ночью, наверное, светится.
Это правда? она повернулась к Ярку. Твои перья могут выполнять желания?
А если и да, то что? огрызнулся огненный птах. Запрёшь меня в курятник и будешь при необходимости ощипывать, как эти гады? Эх, а я-то был о тебе лучшего мнения!
Тайка покривила бы душой, если бы сказала, что у неё совсем не было искушения так поступить. Это же сколько всего загадать можно! Но в следующий миг она устыдилась своих потаённых желаний и мотнула головой:
Нет, я так не сделаю. Ты свободен и можешь отправляться домой.
Ярк неверяще вскинулся, его оперение на радостях засияло золотыми искрами.
Не зря, значит, говорят: хорошая нынче в Дивнозёрье хранительница.
Кто это такое говорит?
Да все, Ярк встряхнулся. Слухами земля полнится. Теперь и я могу подтвердить, что ты не алчная, справедливая и по одёжке незнакомцев не судишь. А коли так, оставь себе три моих пера, которые эти кошачьи отродья повыдергали. Мне они, сама понимаешь, уже без надобности новые отрастут.
Ой, спасибочки! Тайка едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. А как ими пользоваться, расскажешь?
Да всё просто, хмыкнул Ярк. Кидаешь и загадываешь. Знаешь, почему у этих остолопов не получилось? Перо жар-птицы только тогда желание выполняет, когда добровольно было отдано. А если силой пытаться своего добиться останешься с носом. Ты только не обольщайся, ведьма, я пока что не очень взрослый, поэтому и перья мои большого чуда сотворить не могут. Но на мелкие бытовые чудеса вполне способны.
А насморк смогут вылечить? Тайка подалась вперёд.
Это запросто. Да что там насморк: всю твою простуду как рукой снимет. Ты только желания в долгий ящик не откладывай: как только у меня в хвосте новые перья вырастут, эти погаснут.
Никифор, ты проводишь нашего гостя до вязового дупла? Ну, чтобы с ним ничего по дороге не случилось? Тайка строго посмотрела на коловершей.
Домовой в точности скопировал её грозный взгляд и почесал в бороде:
Провожу! Отчего ж не проводить! Заодно давайте сюда ваши пледы и какаушко мы с Пушком их лесавкам занесём.
Что, и ты тоже полетишь провожать эту глупую курицу? Ночка пихнула Пушка лапой в бок. Мы старались, ловили, а ты!..
Угу, коловерша кивнул. Тая права. Нам не стоило с предубеждением относиться ко всем жар-птицам. И я не должен был вас настраивать против них. Не может же быть, чтобы весь их род нам врагами приходился. Все птицы разные, как и мы, и люди тоже