Всего за 159 руб. Купить полную версию
Тихо, тихо! прошептал Генрих, когда его член наконец покинул мой рот. Он нежно поцеловал губы. Ты молодец. Я даже не ожидал такого от девственницы.
А я уже стала твоей настоящей женой? спросила, задыхаясь, я, намекая на то, что муж лишил меня девственности таким оригинальным путем.
Попыталась приподняться на локтях, но руки дрожали и не слушались. Во рту разливался странный привкус.
Ты о чем? Генрих помог мне сесть.
О девственности.
А, об этом! засмеялся он. Нет, ночь длинная, а ты у меня страстная штучка. Все ещё впереди.
Глава 5. Мари
Впереди? О Боже! Что-то я слишком часто обращаюсь к богу. Моя бабушка говорила, что нельзя поминать имя господа всуе, но оно само вылетало изо рта в эмоциональные моменты.
Я ласково погладила руку мужа.
Может, оставим это дело на завтра? Я устала.
Не могу, майне либе, не могу. Утром я должен доказать родным, что женился на девственнице. Пошли в душ.
Погоди! Постой! я была настолько поражена, что на минуту забыла, что живу в двадцать первом веке. Откуда такие традиции?
Родители потребовали. Они не понимают мою любовь к тебе, моя русская крошка.
Душ мы принимали вместе, и вскоре я забыла о сомнениях и страхах. Генрих умел надавить на нужные точки и эрогенные зоны, сказать правильные слова. Из ванной мы вышли разгоряченные ласками и отправились в постель. Шелковые простыни холодили пылающую кожу, эмоции зашкаливали.
Генрих, как был, голым, направился к выходу из спальни.
Ты куда, дорогой?
Прикажу принести шампанское.
Я встрепенулась и натянула край простыни. Спальня напоминала сексодром, на котором развлекалась оргия. Повсюду валялись осколки разбитого хрусталя, смешанные с фруктами и канапе. Непросохшие лужицы воды и шампанского бриллиантовыми каплями играли в лучах свечей. Единственным местом, нетронутым погромом, была кровать.
Я забыла о скромности и закричала:
О, дорогой! Пожалуйста! Я больше не могу! Пожалуйста!
А ты горячая малышка! муж прыгнул ко мне. Не зря я тебя выбрал.
Для чего выбрал, я не задумывалась: некогда было. Тело уже не слушалось меня. Оно выгибалось, тянулось за руками мужа, из горла вырывались стоны разочарования, когда он ловко отодвигался.
А я совсем потеряла стыд. Вывернулась из-под мужа, толкнула его и опрокинула на спину.
Ты хочешь сама? удивленно хохотнул он.
Но мне уже было все равно. Не волновали ни размеры члена, ни боль, которая непременно должна была быть. Я исступленно гладила руками возбужденный орган, облизывала его, брала в рот и, наконец, попыталась на него сесть.
«Вот сейчас, ещё чуть-чуть, и я узнаю, что такое стать женщиной», билась в висках лихорадочная мысль.
Я чувствовала, как натягиваются стенки влагалища, испытывала даже ноющую боль, но, увы, ничего не происходило. Генрих тяжело дышал, позволяя мне играть с его членом, но не помогал.
Ну, хватит, майне либе! воскликнул он, резко опрокинул меня на спину и раздвинул ноги.
Я и опомниться не успела, как огромный член уже с силой упирался во влагалище, вызывая нестерпимую боль.
Ой, нет! вскрикнула я. Не так быстро!
Да, куколка, да!
Генрих раздвинул лепестки губ и надавил. Я взвизгнула, но муж отстранился и ударил снова. И тут почувствовала, как головка провалилась внутрь. Боль стала влажной и глухой. Казалось, что меня разрывает изнутри железная палка.
Я тяжело задышала, отчаянно оттолкнулась пятками, поползла по кровати, не давая гиганту проткнуть в меня ещё глубже. И Генрих понял меня. Он выскользнул, метнулся куда-то к прикроватной тумбочке.
Я всхлипнула от облегчения и соединила ноги. Одного взгляда на простыни было достаточно, чтобы понять, что вижу разбрызганные вокруг редкие капли крови, а значит, больше не девственница. Наконец-то я женщина!
«Черт! Но как же это больно! Больше ни за что! Ни за какие коврижки не позволю к себе прикоснуться!» кричала во мне маленькая девочка.
Но эти вопли перебивал голос взрослой женщины, умудренной сексуальным опытом: «О, так нельзя! Не будь дурой! Миллионы женщин теряют девственность, и еще ни одна не умерла во время этого процесса!»
Спасибо дорогой, наконец пролепетала я нужные слова. Ты был нежным. Спасибо.
Я? муж странно посмотрел на меня. Я ещё ничего не сделал.
Как? Разве это не все? рыдания вырвались из горла. В груди все сжалось.