Всего за 549 руб. Купить полную версию
Для начала он решил рассчитаться с наглым стрелком, смутившим его покой.
Три выстрела в минуту?
Да, сэр.
И как ты учишь солдат делать по три выстрела в минуту?
Терпение, сэр. Практика. Шарп пожал плечами. И первая же битва очень помогает.
Терпение! Симмерсон фыркнул. Практика! Они ведь не дети, Шарп. Пьяницы и воры! Всякая шваль! Голос полковника поднялся до визга. Их нужно пороть, Шарп, пороть! Иначе нельзя! Преподать урок, которого они никогда не забудут! Ты считаешь, что я не прав?
Наступило молчание. Симмерсон повернулся к Форресту:
Разве не так, майор?
Так, сэр. Однако в голосе Форреста не чувствовалось убежденности.
Симмерсон повернулся к Шарпу:
Шарп?
Это самая последняя мера, сэр.
Самая последняя мера, сэр! Симмерсон передразнил Шарпа, но в душе остался доволен. Именно такой ответ он и хотел услышать. Ты слюнтяй, Шарп! Можешь научить солдат делать по три выстрела в минуту?
Шарп почувствовал, что запахло вызовом, но пути к отступлению не было.
Да, сэр.
Отлично! Симмерсон потер руки. Сегодня днем. Форрест?
Сэр?
Дашь мистеру Шарпу роту. Ну, скажем, легкой пехоты. Мистер Шарп поможет им научиться стрелять! Симмерсон повернулся и с иронией отвесил поклон Хогану. Если, конечно, капитан Хоган согласится на время одолжить мне лейтенанта.
Хоган пожал плечами и бросил взгляд на Шарпа.
Конечно, сэр.
Превосходно! Симмерсон просто сиял от удовольствия. Что ж, мистер Шарп, вы научите моих легких пехотинцев делать по три выстрела в минуту?
Шарп выглянул в окно. Стояла жаркая, сухая погода; толковый солдат и пять пуль успел бы выпустить. Конечно, все зависело от того, чему научена легкая пехота. Если к настоящему моменту они в состоянии сделать только два выстрела в минуту, превратить их в специалистов за один день будет практически невозможно, но попробовать все же стоит.
Он встретился с Симмерсоном глазами.
Попытаюсь, сэр.
О да, ты попытаешься, мистер Шарп, непременно попытаешься. А от меня можешь передать солдатам, что, если у них ничего не выйдет, я прикажу высечь каждого десятого. Ты меня понял, мистер Шарп? Каждого десятого!
Шарп все прекрасно понял. Симмерсон поставил перед ним практически невыполнимую задачу, а в результате будет устроена настоящая оргия порки, за которую все обвинят его, Шарпа. Если же он добьется успеха, Симмерсон заявит, что это произошло из-за того, что он пообещал выпороть каждого десятого.
Шарп увидел, как предвкушение триумфа зажглось в маленьких красных глазках Симмерсона, и улыбнулся полковнику:
Я не буду говорить им про порку, полковник. Вы ведь не хотите, чтобы это их отвлекло, не так ли?
Ты можешь использовать свои собственные методы, мистер Шарп. Симмерсон не скрывал ликования. Однако я прикажу, чтобы деревянные треугольники оставили на месте; мне думается, они нам еще пригодятся.
Шарп надел свой потерявший форму кивер и с максимально возможной лихостью отдал полковнику честь:
Не беспокойтесь, сэр. Вам не понадобятся треугольники. До свидания, сэр.
«Ну а теперь дело за тобой», подумал Шарп.
Глава третья
Черт возьми, не могу поверить, сэр. Скажите мне, что вы пошутили. Сержант Патрик Харпер покачал головой.
Он стоял рядом с Шарпом и наблюдал за тем, как рота легкой пехоты Южного Эссекского по приказу лейтенанта начала стрелять.
Отправьте этот батальон в Ирландию, сэр. Через две недели мы будем свободной страной! Им не победить и церковного хора!
Шарпу оставалось только мрачно согласиться. И не то чтобы солдаты не знали, как заряжать мушкеты и как из них стрелять; просто они делали это крайне медленно и тщательно, в соответствии с инструкциями, за выполнением которых со всей строгостью следили сержанты. По инструкции, чтобы перезарядить мушкет и выстрелить из него, солдату надлежало сделать двадцать движений, причем пять из них приходились на стальной шомпол, которым пуля и заряд заправлялись в дуло, а это означало, что на каждый выстрел уходило не меньше тридцати секунд. У лейтенанта было самое большее три часа, чтобы научить солдат делать выстрел за двадцать секунд, ничего удивительного, что Харпер открыто выражал свои сомнения.
Не дай нам бог когда-нибудь сидеть в засаде с этими придурками! Французы съедят их на завтрак!
«Он совершенно прав», подумал Шарп. Рота была не готова участвовать в сражении, не говоря уже о том, чтобы занимать переднюю линию обороны, перед самым носом врага, как положено легкой пехоте.