Всего за 1200 руб. Купить полную версию
Перераспределение мощи на международной арене, обусловленное модификацией состава «европейского концерта» после объединения Италии и Германии, нарастание англо-германского соперничества на фоне усиления экономических позиций рейха и инициирования его руководством амбициозной морской программы, с одной стороны, и развернувшиеся процессы на региональным уровне, прежде всего на Балканах, обусловленные ослаблением многонациональных империй с другой, свидетельствовали о начавшейся трансформации международных отношений.
В последней трети XIX начале XX века в Юго-Восточной Европе происходила фундаментальная перестройка прежней политической конструкции вследствие кризиса двух полиэтничных империй (Османской империи и Австро-Венгрии), на границах которых усиливались малые национальные государства. Это вело к усложнению международных взаимодействий в регионе, их большей нюансированности за счет расширения числа участников. Закат Османской империи и монархии Габсбургов мультисубрегиональных держав, сопрягавших несколько геополитических пространств и, соответственно, являвшихся важными элементами глобального баланса сил, оказал воздействие на функционирование всего системного комплекса, одновременно обозначив новую стадию в развитии Восточного вопроса осевой проблемы международных отношений того времени. Неразрывно связанный с судьбой Османской империи, статусом ее европейских и азиатских владений, Восточный вопрос представлял для британской дипломатии дилемму военно-стратегического порядка, ибо речь шла о контроле над ключевыми коммуникационными узлами Восточного Средиземноморья: Черноморскими проливами Босфор и Дарданеллы и подступами к Суэцкому каналу.
Об историко-политологическом, нежели географическом, восприятии Восточного вопроса британскими экспертами свидетельствовал тот факт, что они рассматривали балканские земли, находившиеся под властью султана, как часть Ближневосточного региона (the Nearer East)[9]. По мере того как балканские провинции откалывались от Турции, они, на уровне делопроизводства Форин Оффис, меняли свою политико-географическую принадлежность, будучи переданными из департамента, ведавшего ближневосточными делами, департаменту, курировавшему работу со странами Юго-Восточной Европы[10]. Этот сдвиг от ближневосточных «врат» к «европейской периферии» нашел отражение и в трудах британских военных аналитиков, указывавших на Балканский полуостров как на естественный мост между Европой и Азией, который мог быть использован враждебными державами[11]. Стратегические императивы, таким образом, задавали общее направление вектора британской политики на Балканах, тогда как ее внутреннее «наполнение» зависело от существовавшей расстановки сил на мировой арене и от событий в самом регионе.
Если переводить международные отношения начала XX в. на язык образов, то Балканы можно уподобить лабиринту. Стены его запутанных ходов формировали, с одной стороны, взаимоотношения местных стран, отягощённые исторической «наследственностью» и национальными идеалами, с другой противостояние этих стран с полиэтничными империями, в основе которого опять же лежали этноконфесси-ональные мотивы. Великие державы, стремившиеся заполнить своим влиянием этот соединявший восток и запад «лабиринт» были обречены блуждать по его коридорам, в которых происходило неминуемое столкновение их интересов. Не избежала этой участи и Великобритания, пытавшаяся скорректировать траектории движения своих соперников и партнеров.
Каково же было отношение Лондона к «балканскому лабиринту»? Было ли совместимо его существование с британскими попытками вернуть утраченное равновесие, сохранив благоприятную для себя международно-политическую среду? Иными словами, в чем состояли базовые установки английской политики на Балканах в условиях дестабилизации ситуации в регионе и перегруппировки сил в мире?
Рассматриваемый период был насыщен драматическими событиями, разыгравшимися в Юго-Восточной Европе: международно-политическими кризисами (восстание 1903 г. в Македонии, Боснийский кризис 19081909 гг., Июльский кризис 1914 г.) и локальными конфликтами (Балканские войны 19121913 гг.), дипломатическими многоходовками, соперничеством военно-политических группировок великих держав, созданием и распадом союзов малых стран, внутриполитическими коллизиями, имевшими общеевропейский резонанс (как, например, обострение национального вопроса в Австро-Венгрии), гонкой вооружений и др. Для того чтобы ответить на поставленные вопросы и самим не затеряться в «балканском лабиринте», нам потребуются «нити Ариадны» сквозные проблемы, вокруг которых будет выстраиваться повествование.