Иван Башмаков - Тысяча и одна минута. Собрание русских сказок стр 7.

 Это я вижу!  прибавил, смеясь, Воевода.  А давно ли ты в службе?

 Тридцать.

 Вот!.. А много ли тебе от роду?

 Десять.

Воевода уставился на него и спросил серьезно:

 Да ты дурак, что ли?

 Отчасти!  отвечал новобранец и сделал от Воеводы направо кругом, думая, что сказал все, как надобно.

Не знаю, сказал ли спасибо Воевода командиру, который новобранца так хорошо выучил.

«Так вот, други,  прибавил боярин,  не надо ни на кого пенять, кто затеет прежде подумать, а потом сказать; дума-кума не лишит ума, а с бухты-барахты дельно не скажешь!»

И с этим боярином половина народу согласилась, а половина противоречила. Люди таковы исстари, под один лад их не выстроишь, что одному нравится, то другому хоть на улицу брось!

Пока так бояре толковали да калякали, глядь, а солнышко уж прямо над макушкой голова вспотела, ноги отдыху захотели, а брюхо щей просит. Поплелись бояре по домам поесть, понять да подождать, чему следует быть. Пришли домой, а жены их уж ждут у ворот, что галчата матери, разинувши рот: что-де такое у царя подеялось, зачем он мужьев созывал?.. А как разузнали, что дело о свадьбах шло, так и заголосили, и завопили мои бабы «Да что же это? Да к чему это?.. Да мужское ли дело о свадьбах судить и рядить? Да на что же бабы и родятся, как не свадьбы сводить?.. Вот,  кричат,  будет толк, как мужчины свахами станут, наделают дела не мало, пожалуй, и женатых переженят сначала!..»

А одна баба не вытерпела-таки, привязалась к этому слову Да вот, говорит, раз что и случилось:

Былая правда о том, как один муж у своей жены дружкой был

Жил в нашем городе человек Агап, всем он был парень как парень, да одним слаб: любил он пиры да банкеты, хоть уж ему бы и не под леты, годов ему было около сорока, а где бы ни подошла рука, пир знакомый или чужой, он идет как на свой. Но как знакомых-то пиров было немного, а на чужих-то нередко поворачивали носом к порогу, то он и ухитрялся всегда как-нибудь втереться: коли поминки он кутьи несет, коли родины каши припасет, а уже все как-нибудь добьется, что его посадят и на последнюю лавку, да все-таки придется поесть сладко, хоть последнему чарку поднесут, а все-таки мимо не обнесут! А пристрастился он к свадьбам всего больше, оно и пир-то веселей, да и идет-то дольше, и напоследок так привык, что как-то раз месяцев шесть свадеб не было, так он женился сам, чтобы хоть у себя попировать.

Вот и женившись, не оставил своей привычки по свадьбам ходить: а как хорошенько поднаторел, как разузнал, как и где на свадьбе какой порядок ведется, то попал в такую знать, что все сами начали его в дружки звать.

Опостылел он за это всем деревенским бабам: без него, бывало, никакая сваха и свадьбы не затевай, глядишь отобьет, и жениха с невестой сведет, и свадьбу смастерит, и тут же сам дружкой сидит.

Озлились на него бабы, совсем хлеб отбил, разбойник! Ну, мужское ли это дело все только плевали да ахали, как он, бывало, концы сведет! И проворен же был, пострел!.. Свадьбу ему бывало свертеть, как в иглу нитку продеть!..

Ну вот бабы за ум взялись, вместе собрались и положили между собою, во что ни стало отвадить, отучить молодца свадьбы стряпать. А как это сделать, чтобы он носа не показывал на свадьбы вперед, чтобы даже, где случится свадьба, бежал от тех ворот!.. Выдумали старухи штуку злую, ехидную, пригадали такую вещь, что в пору иному подьячему. Да как бы вы думали? Присудили всем сборищем: выдать снова его жену за другого, и чтобы он же тут сам заведовал пирушкою, сам бы был и сватом, и дружкою!..

А надобно вам еще вот что заметить, честные господа, оно хоть это известно всякому, да не всякому взапримету придет: если кто женился да взял жену-бабу молодую, так уж смотри в оба нечасто по гостям гуляй, а почаще дома бывай, а не то, коли ей долго мужа заждаться придется, то того и гляди, что другой навернется!.. Так и с нашим Агапом стряслось, и ему довелось испытать такую же историю.

Там пир-свадьба, там поминки, там родины с крестинами, а там опять сватанье затевается; а Агап везде тут как тут, бегает, высунув язык, раскрывши рот, некогда и к жене завернуть от хлопот!

Баба молодая, одно то, что скука одолела злая, а другое то, что все люди гуляют, веселятся там свадьбу свели, там родили-крестили, а ее будто и позвать забыли, будто ей и нельзя веселиться, будто она лишняя спица в колеснице!.. «Чем же я других хуже?» И взяло ее зло на мужа