Всего за 724.9 руб. Купить полную версию
Приходит Ягуп, дрожит на нем тулуп, страх его берет, опаска немалая, а люди глядя думают, что он это на нечистую силу так разгневался, что даже трясется весь.
Засел на ночь Ягуп в доме боярина, засел, поджидает чертенка лукавого. Бьет двенадцать часов Лезет чертенок по стене, карабкается в окно влез в горницу: глядь, Ягуп тут стоит
Ты зачем, любезный? чертенок спрашивает. Ведь уговор был только о трех домах?
Да что делать, отвечает Ягуп, трясучись, что делать, милостивец?.. Рад бы тебя не тревожить, да жена прогнала, что у вас тогда в колодце была, ведь сама сюда обещала прийти. Я думал, не ты это лезешь, а она подкрадывается проведать, точно ль я тут!.. Уж окажи еще милость: если она сюда явится, заступись за меня ооох!.. так дрожь и пронимает боюсь жены!.. Ай, да вон, никак, и она идет!
Как взвизгнет черт, да бултых в окно, да вскочивши на ноги как пустится! Только его с тех пор в той стране и видели ни слуху, ни духу.
А Ягуп, избавив от нечистой силы дом боярина, стал в таком почете, так его любить и уважать начали, что чуть не носили на руках; а иные злые, сердитые еще боялись его посмей-де ему человек перечить, когда и черт нипочем! И бывало на сходке мирской, что Ягуп ни скажи, так тому и быть, ни слова никто против!
Так я к тому-то слово и молвила, прибавила лягушка, что вот, мол, и злая жена, а какую пользу мужу сделала!
Ну, сказал царевич, выслушавши, это дело и похоже на правду, а мудрено сотворено, что-то не очень верится!
Сказку лягушка покончила, а царевич Иван тем часом корзинку сплел. Ну, делать нечего, царевич наш был парень правдивый что обещает, то уж и сделает. Как лягушка ему стрелу отдала, то он взял ее, лягушку невесту свою, положил в корзинку, повесил за плечи и отправился путем, о своем горе размышляя, на свою судьбу пеняя и своему бессчастью дивясь!
Пришел он в город уж темно на дворе. Он, признаться, и рад тому: втащил в свой покой свою невесту болотную, поставил с нею корзинку под кровать и завалился спать от устали.
Показалась на небе заря-заряница, красная девица, запели вещуны-петушки, красные гребешки, а там не больно долго ждать стало показываться и красное солнышко.
Встал царь Тафута, спрашивает:
Что дети, тута?.. Все ли пришли?
Все, батюшка царь.
Позвать их ко мне.
Пришли царевич Мирон и царевич Мартын, не идет царевич Иван один; а уж за ним два раза бегали. Он и давно проснулся, а сам все лежит да думает, как царю донести, как отцу-родителю про лягушку сказать и как ее невестой назвать? Однако, видно, сорочи не сорочи, а давай что в печи, от такой напасти за угол не спрячешься
Пошел и царевич Иван к Тафуте-царю.
Ну, дети мои милые, нашли ль вы жен себе?
Нашли, батюшка, и так, как нам стрелами показано; мы не сделали обмана перед тобой, а где стрелы упали, там мы и жен себе взяли.
Ладно, хорошо, но пока вы ходили стрел да жен искать, я еще кое-что придумал, что и вам будет любо, и мне хорошо, если недурно выполнить. Скажите ж наперед, любы ли жены вам и где вам их Бог послал?
Царевич Мартын хвалил свою невесту до устали, а царевич Мирон вдвое того, только царевич Иван стоит, повесив голову, и ни слова от горя не вымолвит.
Тафута видит, что он что-то прикручинился, спрашивает:
Что же ты, дитя мое милое, Иван-царевич, ничего не скажешь про невесту свою, или неладна пришлась?.. Глупа, что ль, или нема она, или есть у ней какая уродливость?
Нет, батюшка-родитель, отвечал царевич Иван, смышленостью-то она-таки себе на уме, да и речиста так, что уж успела мне порассказать целую прехитрую историю А лицом, то есть головой-то да туловищем, не так удалась. Да уж дозволь мне ее пока взаперти держать, не то меня же подымут на смех, а тут моей вины нет никакой.
Подумал-подумал царь Тафута, что такая за оказия!
Да ну, говорит, я прежде ваших жен и смотреть не хочу, а пусть они мне покажут свою девичью смышленость на деле. Пусть сработают каждая, что я закажу: по их рукоделью я и рассужу, которая жена выйдет умней, и какой муж по ней, и чего можно после от них ожидать, на что надеяться.
Изволь, батюшка, сказали в один голос царевичи Мартын и Мирон, изволь, наши жены не ударят лицом в грязь, всякое рукоделье им дело плевое! Изволь приказать, что им начать?
Да вот, благословясь, на первый раз пусть они, молвил царь Тафута, пусть они выткут мне по ковру узорчатому, да не дальше, как завтра к вечеру; чтоб работали без лени, без устали, пусть сделают!