Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Господин сотник, едва Миша спустился с крыльца, как тут как тут Ермил. Поклонился. Илья сказал в Нинеину весь едете? Там, рядом, деревня моя была.
Со мной, что ли, напрашиваешься? Ладно, поезжай одним махом взметнувшись в седло, молодой человек хмыкнул, обернулся к хоромам и погрозил кулаком. А старшему писцу Илье выговор! За слишком длинный язык. Ну, что встал? Поехали, коль навязался.
Так и выехали, одвуконь. Надо было взять паренька, надо. С одной стороны благодарность от командования за расторопность, а с другой Ну, невместно, когда представитель власти (а сотник должность немалая!) сам-один куда-то несется, без всякого сопровождения. Как бы здесь сказали: «как никому не надобный шпынь!» Нехорошо это, несолидно. Все равно, как сам в черной служебной «Волге» вместо шофера за рулем! Разве что Леонид Ильич Брежнев такое практиковал молодость вспоминал. Так то Брежнев! И все равно с «ординарцем» как-то солиднее.
Ермил смотрел во все глаза, даже рот распахнул от удивления. Еще бы! Собранным по глухим селениям отрокам младшей стражи село Ратное казалось огромным городом. Дома, которые строила для своих семей артель Сучка по Мишкиному «проекту» просторные пятистенки на подклете, с отоплением «по-белому», с деревянными полами и черепичными крышами, представлялись не иначе, как «царьградскими» дворцами. А уж девки
Про девок завсегда любили почесать языками ратнинские бабы. Бывало, соберутся у колодца и давай языками чесать. Не только про беспутных девок, но и большей частью конечно же про мужиков да про любовные утехи! О чем еще бабам-то сплетничать? Вот и говорили-судачили, мол, ежели муж после любви просит есть можно рассчитывать на продолжение, а если пить тогда все, жди следующего раза.
Нынче тоже стояли у колодца. Верка, Варвара и прочие Правда смурные, что и понятно дела-то в округе творились недобрые! Завидев Мишу с Ермилом, хотели было что-то спросить, узнать о ходе расследования, нашли супостатов иль нет Да куда там! Всадники пустили лошадей в рысь, промчались, поднимая тучи желтой дорожной пыли
Первым делом Михайла заглянул к матери, оставив своего спутника дожидаться рядом с подворьем, на вымощенной деревянными плашками улице. Как и положено ординарцу.
Мать, Анна Павловна, встретила сына приветливо. Обняла, спросила про жизнь да собралась было покормить с дороги, однако же Михаил отказался некогда.
В другой раз, мама. Сейчас не о том душа болит.
Понимаю
Анна Павловна, особа лет тридцати семи тридцати восьми, как всегда, выглядела весьма привлекательно. Высокая, статная, русоволосая. Тонкий прямой нос, чуть удлиненные глаза где-то среди пращуров все ж таки затесалась толика степной крови. Как и у многих, да.
Много чего знала, много чего понимала все же родом-то была из Турова, городская. Это для местных дреговичских дев, слаще морковки ничего не едавших, Ратное смотрелось чем-то навроде Царьграда или, там, Киева, а уж Анна на городскую жизнь насмотрелась. Тем более, в Туров иногда все же наведывалась, навещала младшего братца Никифора, знаменитого купца.
Дома вроде бы все было в порядке. Старшие сестры Миши, двойняшки, Анна и Мария, давно были выданы замуж, младшим же детям Сеньке и Ельке едва стукнуло двенадцать, те с утра еще усвистали на сенокос, оставив мать «на хозяйстве». Был еще некий Алексей, сожитель матери, из много чего повидавших «бандитов», кондотьер, немало проливший крови
Младшие пусть поосторожней шастают уходя, предупредил Михайла.
Да уж знаю, мать отмахнулась, сверкнула зелеными глазищами, такими же, как у Миши. Хотела что-то спросить, но не стала, знала если бы что было, так сын рассказал бы и так. Ну, а раз не рассказал, значит, никаких новых вестей не было.
Храни тебя Бог, Анна Павловна проводила сына до самых ворот подворья. Благословила, перекрестив, и никаких старых богов не помянула, только Христа. Потому как городская!
И правильно. Государство сплотить только единобожие может! Только вот здесь, в глуши, с местными богами тоже считаться надобно, да еще не забыть, кто для кого главнее. Для кого-то громовержец Перун, для иных же сумрачный скотий Велес, для кого солнцеликий Ярило, Даждьбог, а кое-для кого мать-земля Мокошь!
Вот к людям Мокоши сотник сейчас и направился. К старой своей подружке лекарке и ведунье Иулии, в просторечии Юльке, что жила вместе со своей матушкой, лекаркой Настеной.