Всего за 200 руб. Купить полную версию
По взгляду Линя я понял, что он знает, о чём идёт речь.
Не пугайся, ты говорил с самим мастером Цинем.
А кто это? поинтересовался я.
Он живёт здесь очень давно, никто из монахов не знает, сколько ему лет. Ходят слухи о том, что мастер Цинь обладает магическими способностями, и ему известно всё обо всех.
Неужели такое возможно?
Линь пожал плечами.
Никто не скажет тебе точно, но я думаю, что мастер Цинь действительно очень могущественный человек.
Так прошёл мой первый день в монастыре «Золотой Дракон». Постепенно чувство разлуки с родным домом уменьшилось, пока я настолько не привык к суровым будням, что редко вспоминал своих мать, отца, нашу хижину среди зарослей китайского лимонника, друзей и детские забавы.
Жизнь в монастыре была и в самом деле довольно суровой. День начинался ещё до восхода Солнца, когда всех учеников и воспитанников будили громкими ударами бубна и протяжными звуками труб, распространяющихся на близлежащие горные окрестности. Мы наспех одевались и полусонные шли в храм, где взрослые монахи пели мантры, превозносившие славу и величие Будды. Затем начинался завтрак. Каждый раз я со страхом напряжённо ожидал решения учителя Ноу, но, слава богу, мне больше уже не пришлось коротать время голодным.
После утренней трапезы, если её можно было так назвать, потому что она состояла из плошки риса и нескольких стеблей бамбука, начинались занятия. Они состояли из двух частей: в первой части в течение почти двух часов мы упражнялись в боевых искусствах под руководством опытного учителя Лоу-ди, и это была тяжёлая практика. Ученики должны были пройти несколько ступеней, чтобы стать искусными воинами, способными отразить удары врага.
На первой ступени во время проведения упражнений ученикам не разрешалось пользоваться оружием. Мы осваивали повадки разных животных в схватке: тигра, лисицы, дикой кошки, волка. Мы учились дыханию ветра, спокойствию безлунной ночи, пению сверчка.
На второй ступени ученики получали кинжалы и дрались друг с другом, нанося раны. Обычно раны были неглубокими и быстро заживали, как только их смазывали травяными бальзамами. Бальзамы готовились в самом монастыре и хранились в специально отведённом для этого помещении.
В каждой из двух ступеней были ещё подступени, подготавливающие ученика к следующему этапу. Например, одна из ступеней называлась «Сосредоточение и созерцание». Ты должен был освоить технику сосредоточения на окружающих объектах. Трудность этой техники заключалась в том, что, несмотря на беспокойный ум, ты должен был научиться сосредотачиваться на всём, что видишь.
Как правило, мысли уводят нас в сторону от основной цели. Они похожи на плавающих в воздухе змей, которые несут на себе обрывки чужих идей, взглядов, случайно брошенных в пустоту фраз. Порой мы так сильно бываем увлечены какой-нибудь мыслью, что упускаем из вида то, зачем мы пришли на эту землю. Подверженные впечатлениям, мы доверяемся врагу и отталкиваем друга, мы совершаем глупые ошибки, разбрасывая свои силы в пространство. И очень важно бывает отбросить в сторону весь этот мысленный поток и сконцентрироваться на чём-то одном. Так происходит активизация воли.
Если хорошо владеть процессом «визуализации», т.е. внутренним видением объектов в пространстве, то можно наблюдать за тем, как возгораются центры воли в твоём теле. Однако этим процессом владеют не все, а лишь те, кто до конца прошёл сложную систему обучения у опытных мастеров. Со временем я тоже овладел этой методикой.
Через два года мне было выдано оружие, и я был допущен к упражнениям с кинжалами.
«Кинжал является вторым сердцем воина, говорил учитель Ноу, поэтому каждый воин должен относиться к нему с почтением и благоговением. Перед любым боем воину необходимо разговаривать с кинжалом, обращаться к нему и просить помощи. И если воин потерял своё оружие, это плохой знак».
В освоении ступеней военного мастерства я делал поразительные успехи, я был таким ловким и проворным, что учителя уже всерьёз поговаривали, а не отдать ли меня в императорскую армию. Я не горел особым желанием менять свой привычный жизненный уклад в скромной удалённой от людных мест обстановке на муштру в пределах дворцовых стен, хотя согласно Учению я не был волен выбирать судьбу, а должен спокойно подчиниться ей. Так считали многие мастера разных направлений духовного совершенства. Поэтому в Китае является расхожей поговорка: «Спорить с судьбой всё равно что плыть против течения реки без рук и ног».