Всего за 200 руб. Купить полную версию
«Врач это слуга, а ты дворянин», говорили они, но Иван Семёнович добился своего, и в конце концов, мои родственники по материнской линии смирились и даже пользовались его умением ставить диагнозы и искусно лечить.
Пару раз мне посчастливилось побывать на его лекциях в университете, я был под впечатлением, и именно на тех лекциях я впервые познакомился с Владимиром, который очень интересовался медициной, хотя уже принял твёрдое решение после окончания юнкерского училища поступать в Измайловский гвардейский полк.
Дядя был довольно эмоционален, впрочем, именно эта его эмоциональность и смогла увлечь многих, сформировать целый кружок его поклонников. Владимира я выделил из всех остальных меня, в первую очередь, заинтересовали его глаза, показавшиеся мне не совсем обычными.
Что в них было такого необычного? Сейчас уже спустя много лет, я затрудняюсь ответить, а тогда я просто подошёл к нему и долго смотрел на него. Он резко обернулся и тоже заинтересованно посмотрел на меня.
Владимир, вдруг произнёс красивый подтянутый молодой человек в военной форме юнкерского училища, затем кашлянул и уточнил, Владимир Юрьевич Баймаков.
Николай Андреевич Кудрявцев, свою очередь ответил я.
Оказалось приятной неожиданностью, что семья Баймаковых, потомственных самарских князей, была вхожа в семью моего дядюшки, и мы часто встречались с ним на различных вечеринках и даже балах, а затем, когда он поступил в гвардейский корпус Измайловского полка, я часто видел его при дворе, мы сдружились.
В тот день два года назад в 1911 году, когда я приехал в Самару поправить своё здоровье и был тут же приглашён дядей на Пасху, в гостиной за огромным овальной формы столом сидело так много гостей, что у меня зарябило в глазах, ибо большую часть этих людей я не знал. Затем я стал приглядываться.
По правую сторону от дядюшки сидела его жена Антонина Петровна, всё ещё красивая и держащаяся уверенно и с некоторым тщеславием. Среди военных я различил Владимира, он улыбнулся мне и поклонился. Тётя не дала мне сразу возможности занять место рядом с моим другом.
Подожди, Николай, скала она, отложив в сторону чай, боже мой, Никки, как невежливо с твоей стороны!
Простите меня, Антонина Петровна.
Я недоумевал, что происходит, и почему я веду себя «невежливо». Но тут ко мне подвели очаровательное создание, одетое в великолепное розовое платье с кринолином. Помню, этому очаровательному созданию было не более шестнадцати лет, она смущалась, но ни тени жеманства не было в её поведении.
Познакомься, дорогой, госпожа, а, вернее, юная мисс Линда Велингтон. Здесь в Самаре живёт какой-то знакомый её знаменитого деда, лорда Джона Веллингтона, и Линда приехала погостить. Я думаю, ты простишь ей её незнание наших обычаев и некоторый акцент, ведь Линда несколько сезонов жила в Лондоне.
Девушка сделала неловкий реверанс, и в этот момент для меня замерло время. У неё были голубые глаза, в которых, казалось, отражался весь мир, не затронув красоты её души. Несколько свежих веснушек вовсе не портили красоту и очарование её лица. Хотя, нет, холодной классической красавицей её вряд ли можно было назвать, но это очарование..
Я посмотрел на Владимира, и мне показалось, что выпускник юнкерского училища смутился.
Так получилось в тот день, что Линда в сопровождении своей матери, урождённой княгини Марии Измайловой, только-только незадолго вслед за моим приходом, вола в гостиную. Её мать принялась здороваться с хозяевами, а девушка была тут же окружена сонмом незадачливых кавалеров к неудовольствию остальных дам, присутствовавших на пасхальном торжестве у Ивана Семёновича.
Я заметил, когда к девушке приблизился Владимир, он долго смотрел в её глаза, в эти удивительные глаза своим не менее удивительным глубоким взглядом, способным охватить всего человека насквозь. Казалось, в тот момент между этими молодыми людьми происходил невидимый диалог, и не только я один это заметил.
По ухмылкам дам я понял, что они угадали секрет столь долгого взгляда. Затем он поцеловал ей руку и представился:
Владимир Баймаков, будущий унтер-офицер Гвардейского Измайловского Полка.
Линда Веллингтон, просто произнесла девушка со слабым акцентом.
Она покраснела от смущения, и этот румянец придал ей ещё большее очарование.
За окном стояла весенняя капель, а с рынка доносились крики зазывал: