Всего за 379 руб. Купить полную версию
Мне это совсем не кажется странным. Что у тебя там белое, под свитером?
Рубашка.
Что это?
Ты что, рубашки не видела? Ну, такое белье в общем. Из нейлона.
Я засучил рукав свитера и показал.
Интересно, сказала она.
Такой обычай, беспомощно ответил я.
Действительно, мне ведь говорили в Адапте, чтобы я перестал одеваться, как сто лет назад; а я заупрямился. Однако я не мог не признать ее правоты брит был для меня тем же, чем для нее рубашка. В конце концов, людей никто не заставлял носить рубашки, а все их носили. Видно, с бритом обстояло так же.
Сколько времени действует брит? спросил я.
Она слегка покраснела.
Как тебе не терпится. Ничего еще не известно.
Я не хотел сказать ничего плохого, оправдывался я. Мне только хотелось узнать почему ты так смотришь! Что с тобой? Наис!
Она медленно поднялась. Отступила за кресло.
Сколько, ты сказал? Сто двадцать лет?
Сто двадцать семь. Ну и что?
А ты был бетризован?
Что это значит?
Не был?!
Да я даже не знаю, что это значит. Наис девочка, что с тобой?
Нет не был, шептала она. Если б был, ты бы, наверно, знал.
Я хотел подойти к ней. Она вскинула руки:
Не подходи! Нет! Нет! Умоляю!
Она попятилась к стене.
Ведь ты же сама говорила, что это брит сажусь, сажусь. Ну, сижу, видишь, успокойся. Что это за история с этим бе как это там?
Не знаю подробно. Но каждого бетризуют. При рождении.
Что же это?
Кажется, что-то вводят в кровь.
Всем?
Да. Потому что брит как раз не действует без этого. Не двигайся!
Девочка, не будь смешной.
Я погасил папиросу.
Я ведь все-таки не дикий зверь. Ты не сердись, но мне кажется, что вы здесь все чуточку тронутые. Этот брит это же все равно что сковать всем до единого руки, а вдруг да кто-нибудь окажется вором. В конце концов можно ведь и доверять немного.
Ты великолепен. Она будто успокоилась немного, но продолжала стоять. Почему же ты так возмущался раньше, что я привожу к себе незнакомых?
Это совсем другое.
Не вижу разницы. Ты наверняка не был бетризован?
Не был.
А может, теперь? Когда вернулся?
Не знаю. Делали мне разные уколы. Какое это имеет значение?
Имеет. Тебе делали? Это хорошо.
Она села.
У меня есть к тебе просьба, начал я как можно спокойней. Ты должна мне это объяснить
Что?
Твой страх. Ты боялась, что я на тебя наброшусь, да? Но ведь это же чушь.
Нет. Если подумать, конечно, чушь, но все это слишком, понимаешь? Такой шок. Я никогда не видела человека, которого не
Но ведь этого же нельзя распознать!
Можно. Еще как можно!
Как?
Она помолчала.
Наис
Да я
Что?
Боюсь
Сказать?
Да.
Но почему?
Ты понял бы, если б я сказала. Видишь ли, ведь это не из-за брита. Брит это только так побочное Дело совсем в другом
Она побледнела. Губы ее дрожали. «Что за мир, подумал я, что за мир!»
Не могу. Ужасно боюсь.
Меня?!
Да.
Клянусь тебе, что
Нет, нет я тебе верю, только нет. Этого ты не можешь понять.
Ты мне не скажешь?
Видно, было в моем голосе нечто такое, что она переборола себя. Ее лицо стало суровым. Я видел по ее глазам, каких усилий ей это стоило.
Это для того чтобы нельзя было убивать.
Не может быть! Человека?!
Никого
И животных?
Тоже. Никого
Она сплетала и расплетала пальцы, не сводя с меня глаз, будто этими словами спустила меня с невидимой цепи, будто вложила мне в руки нож, которым я могу ее пронзить.
Наис, сказал я совсем тихо. Наис, не бойся. Правда не надо меня бояться.
Она пыталась улыбнуться.
Слушай
Что?
Когда я тебе это сказала
Ну?
Ты ничего не почувствовал?
А что я должен был почувствовать?
Представь, что ты делаешь то, что я тебе сказала
Что, я убиваю? Я должен это себе представить?
Она содрогнулась.
Да
Ну и что?
И ты ничего не чувствуешь?
Ничего. Но ведь это же только мысль, я совсем не собираюсь
Но ты можешь? Да? Действительно, можешь? Нет, шепнула она одними губами, словно самой себе, ты не бетризован
Только теперь до меня дошло значение этого, и я понял, что для нее это могло быть потрясением.
Это великое дело, пробормотал я. Немного погодя добавил: Но может, лучше было бы, если б люди отвыкли от этого без искусственных средств