Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Ох, я сейчас и задам этому, ворюге! ответил дед и поспешил к дому. Следом побежала и Алёнка.
Им навстречу из двери веранды выскочил Тихон, держа в зубах рыбину, весом и объёмом больше её похитителя. Дед, было, погнался за ним, но кот с разбегу взмахнул на забор, с него на улицу, и был таков.
Вот жулик! Вот проказа! возмущался дед, возвращаясь. Ты видела? Вот это, силища! Такую рыбину стащить! Откормили басурмана
Вошли на веранду. На полу валялся кирпич, а на столе крышка от кастрюли. Кастрюля тоже была сдвинута к краю стола, каким-то чудом не упала на пол.
Вот, прохвост! продолжал выражаться дед и в то же время удивляться: Как он смог кирпич с кастрюли столкнуть? Я ж его на крышку специально положил.
Алёнка, смеясь, сказала:
Если бы кирпич не сдвинул, тогда бы кастрюлю на пол сронил, и всё равно бы рыбку поймал.
Вот плут! Поймаю, уши надеру. Вот чем мне тебя покормить перед дорогой?
Ничего, чайком обойдёмся, ответила внучка.
И они за чаем оба смеялись и удивлялись.
Два дня Тихона не было. И дед подумал, что кот совсем сбежал, блудня.
Но нет. Он пришёл в полдень через неделю. И не один.
Он шёл по бровке дорожки к дому и за ним такая же серенькая кошечка. А следом за ними четыре котёнка с белыми манишками на грудках, как у Тихона.
Тихон привёл своё семейство деду на показ.
Теперь понятно стало, для кого он стащил рыбину.
Ну, что ж, придётся ставить на довольствие.
Дед вынес из дома бутылку молока и чашку. Поставил её у крыльца и налил в неё молока.
Ушёл обратно в дом.
А утром в его рабочих полуботинках лежали два придушенных крота.
И рядом с обеих сторон обуви две мышки-полёвки.
Концерт на полустанке
Второй день военные эшелоны не останавливаются на полустанке. Идут на проход. Тоскливыми глазами голодные ребятишки провожают их с бугра в путь, и мысли детей летят за ними вслед. Где-то там, далеко на фронте, дерутся с фашистами их отцы.
Ну ладно, пацаны, не куксись, сказал Кеша, подросток лет четырнадцати, худощавый, в выцветшей большой командирской фуражке. Давайте репетировать. Вадька, играй, Ленька и Мишка, пойте.
Вадик, бледнолицый, русоволосый мальчик, поднёс к губам тальниковую дудочку, и, зажимая поочередно небольшие дырочки на ней, стал выводить мелодию чем-то похожую на песню «Катюша».
Леня и Миша, глядя в сторону ушедшего эшелона, звонко запели:
Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой
Другой мальчик, держа руки в карманах так поддерживал широкие штанишки старательно вытанцовывал тяжёлыми ботинками что-то похожее на флотскую чечётку.
В стороне от них группа ребят выполняли физические упражнения. А один мальчик переворачивался и ходил на руках вверх тормашками. Но то ли от неумения, то ли от слабости в руках, он постоянно падал, ударяясь головой о землю. Отлеживался.
Двое других боролись. Было заметно, что они поддаваются друг другу, но сопели и кряхтели на полном серьёзе. Девочки кружились на полянке, подгадывая под посвист Вадиковой дудочки и песни ребят.
Все остальные, не участвующие в репетиции, сидели и стояли вокруг артистов.
Колька, хватит валяться. Поднимайся.
Мальчик, только что упавший на голову, неохотно поднимался и, натянув свалившуюся пилотку до ушей, вновь принялся за аттракцион.
Венька, Пашка, не халтурьте. Разве так борются? Индюки.
Кешины замечания вызывали одобрения, смех у публики.
Ты, Федька, не стой. Егози ногами, поторапливал он плясавшего.
Федя умоляюще посмотрел на Кешу.
Да я не мóжу. Ноги болят.
А ты не думай о них. Ты думай, для чего ты это делаешь.
Дык я, коли счас собью их до мозолей, потом плясать как буду?
Кеша, неодобрительно хмыкнув, неохотно согласился.
Ладно, отдыхай, и, повернувшись к окружающим, скомандовал: А вы подпевайте.
Дети недружно запели:
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой
Кеша дирижировал.
Солнце садилось. Вечерело. Ребята с надеждой посматривали на восток, ожидая, что из туманной зыбки вот-вот появится очередной эшелон. Боялись, что ночь, опустившись на землю, оставит их голодными. Солдаты подкармливали детей, платили им гонорары натуральными продуктами за их концерты. Но вот проходили часы, проходило и желание петь, плясать, ходить «на голове». Подступало уныние.