Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Утром после завтрака я спросил у брата:
Леш, а когда может ну это, хана всему настанет когда?
Да вот хрен его знает, брат. Но мобилизация идет. Может, мне думается, в любой момент.
А ты как здесь? Служба же
Это теперь моя служба.
Ты уволился что ли? я уставился на брата неверяще. Служба была всем делом его жизни.
Ага, разбежался, кто б меня отпустил. В бессрочной командировке в связи со всяким и в свете разного.
То есть ты теперь дома?
Дома, брат. Если он у нас еще есть.
Вчера стаскали последний хабар в убежище. Обустроили там за неделю места для нормального проживания лежаки с матрацами, спальники и все такое прочее. Ну точнее, Леха обустраивал, а я ему помогал в перерывах между сменами. Сейчас убежище имело вполне жилой вид. Внутри было тепло и сухо, но мы привезли туда еще и четыре буржуйки, поставили одну в углу с лежаками, одну в центре и две по углам. Уголь был в стайках за стеной, ну а с дровами проблем тоже не будет.
Вчера был выходной, и мы с Лехой откопали гараж и загнали в него машину. Туда же перевезли от Ваньки мой снегоход со всем запчастями. Гаражей у нас было два, точнее один, сдвоенный. Стену между двумя соседними в одном месте проломили и оборудовали нормальный ход. В одном гараже яма нормальная, а во втором верстак во всю стену с разным инструментом и станками. Сверло, токарный маленький, наждак да тиски могучие.
Здесь же у нас стояло с десяток двухсотлитровых бочек с солярой и бензином. Опасно, конечно, но мы аккуратно. Брат посмотрел на бочки задумчиво, когда загоняли снежик, и изрек:
Надо бы еще бензина завезти. Солярой тут везде разжиться можно, а вот бензин
Лех, ну куда? На первое время и этого хоть залейся, а там решим. Навсегда все равно не запасешь.
Ну да, ну да Ладно, пошли.
Сидим на кухне, гоняем чаи. В камине дрова потрескивают. Есть у Лехи такая блажь дровами камин топить. Как приезжает, так обязательно пару вязанок с собой везет. Но не поспоришь, приятней у дровяного посидеть. Я смотрел в огонь и думал о том, что вот мы сидим тут, а может уже и летит к нам чего. И мы знаем об этом и даже уже готовимся, почти приготовились. А все вокруг не знают. И чего? То есть себя мы спасем, а на остальных плевать? Баба Маша та же, или Танька из соседнего подъезда со смешным сыном Мишкой, ушастым и неугомонным? Как с ними быть? Я поделился мыслями с братом. Он помолчал, глядя в потолок и медленно выпуская дым. Затем посмотрел на меня серьезно:
Я тоже об этом думаю, брат. Всех мы не спасем, это раз. Но кого можем, давай попробуем. Но вообще ты прав. Сложно это знать заранее. Но так мы сохраним себя и пару сотен человек точно.
Я закурил очередную сигарету:
Слушай, а как мы сортировать-то будем?! Этот, мол, годен, а этот на заклание? Дела личные смотреть?!
Леха скривился:
Не заводись, брат. Какие варианты? Кого ты хочешь спасать? Мотыгу может? Или Шныря?
Оба озвученных персонажа были закоренелыми урками, иногда выходящими на волю только для того, чтобы найти повод вернуться обратно.
Я молча смотрел на брата, ожидая продолжения. И он сказал:
Всех из нашего дома завтра пригласим на экскурсию и там все объясним. Нам всем просто повезло. Как в лотерею. Бомбоубежище в нашем доме он говорил короткими рублеными фразами. Кто из друзей у нас тут есть? Семейных надо с детьми. И девчат, молодых.
Я удивленно на него уставился, и брат зло ощерился:
Да, цинично! Но! Кто-то должен род продолжить, если хана всему придет? Кто?
А ведь вот там я показал рукой за окно есть дом малютки. Там сотня ребятишек до трех лет, нянечки да воспитатели. Как с ними быть?
Я не знаю, брат. Я просто не знаю. Все, что я могу сделать я сделаю.
Я поднялся, достал из холодильника бутылку водки, молча налил по стопке. Замахнули. Закурили снова. Брат заговорил:
Вот представь: сидим мы с тобой, мирно пьем водку, закусываем вкусно. И тут стук в дверь. Колька, сосед наш, пришел. Сел вот здесь, рядом, замахнул рюмочку и говорит: «Мужики, завтра на нас бомбы посыпятся. Спасаться надо. Пошли жить в подвал?». Что ты ему ответишь? А Таньк что ему скажет? Ведь в телевизоре никто ничего не говорит. И поверь мне, не скажет. Вот прямо сейчас там он указал пальцем на потолок идет эвакуация, я точно тебе говорю. Но ты хоть где-нибудь что-нибудь об этом слышал? И не услышишь. Потому что секретность. Потому что иначе всеобщая паника и анархия. Потому что народ заранее друг друга убивать начнет. За место в убежище, за лишний ствол, за коробок спичек, в конце концов. Поэтому нам остается только постараться спасти тех, кого мы сможем спасти. Завтра. А сейчас наливай