Всего за 299 руб. Купить полную версию
«Путь глубокого видения» подарил Марпе его второй главный учитель, менее известный сегодня Майтрипа. В нем используются понятийные и всесторонние средства для того, чтобы успокаивать ум и удерживать его на одном месте до тех пор, пока не возникнет восприятие единства переживающего, переживаемого и переживания и непосредственное глубокое видение. Медитация, в которой не применяются никакие вспомогательные средства, но где следует «просто» медитировать на ум, предлагается некоторыми учителями сразу после принятия Прибежища. Но я считаю это ошибкой. Хотя это так легко описать, на этом пути также требуются обширные поучения и предполагается как верное руководство, так и направленное накопление хороших впечатлений. Ведь здесь подразумевается такое успокоение ума, при котором он способен оставаться также полностью сознательным, иначе в итоге вместо свечения искристого алмаза легко может возникать либо оценивающая война с мыслями, либо тупой эффект «матового стекла». По этой причине в Тибете эти поучения давались не раньше Основополагающих упражнений. На самом деле, успокоение и удержание ума без вспомогательных средств намного труднее и, соответственно, опаснее, чем знакомство с окруженными пламенем, многорукими защитниками с оружием в руках и их длинными мантрами. Сильная сторона поучений Майтрипы в их применимости в разных ситуациях. На основе в общем и целом дружеских отношений с окружающим миром их без труда можно включать в повседневную жизнь.
Первая часть Пути глубокого видения, называемая шинэ (тиб.), или шаматха (санскр.), успокаивает и стабилизирует ум. Это упражнение известно в его разных выражениях во всех религиях опыта, и углубление, вырабатываемое здесь, порой достигается также в религиях веры посредством молитв. Это оно является источником сверхъестественных умений и чудес[3].
На пути глубокого видения можно использовать почти любые средства, чтобы успокаивать и удерживать ум. Некоторые школы работают с образами, другие предпочитают этого не делать.
Можно, например, наблюдать за своим умом во время медленной ходьбы или при пережевывании пищи. Самый известный способ Малого пути считать вдохи и выдохи или ощущать поток воздуха у кончика носа. В Великом пути часто покоятся в сильных хороших пожеланиях всем существам или в понимании взаимной обусловленности и пустоты всех явлений. Фаза построения в медитациях Алмазного пути также является своего рода шинэ: здесь ум покоится на осознавании присутствия Будда-форм из света и энергии форм, которые отражают его собственные способности. Сами прозрачные формы
Будд и их круги силы, а также доверие к ним все это оказывает глубокое воздействие. Их звуковая вибрация (санскр.: мантра, тиб.: нгаг) и преобразование внутреннего и внешнего мира в их различные виды мудрости и Чистые страны работает на всех уровнях ума одновременно.
По мере того, как воспринимающий все больше ощущает свою ясность, сочувствие и мудрость, а также блаженство и благодарность при слиянии с Ламой или Будда-формой и растворении всех форм во вневременном, безбрежном, но все чувствующем пространстве, рано или поздно рождается глубокое осознавание. Это непосредственное глубокое видение называется на санскрите «випашьяна», а по-тибетски «лхагтонг», и является второй частью пути Майтрипы.
Между описанными путями средств и глубокого видения находится третий доступ к Просветлению, который связывает между собой и наполняет благословением два предыдущих. Он задействует все качества ума и предполагает «вдохновенное отождествление» способность к воодушевлению и глубокое доверие к учителю как к выражению наших собственных возможностей. Этот вид медитации выделился в отдельный путь, наверное, только со времени Шестнадцатого Кармапы, и удивительно, что это не произошло раньше. Называемый Гуру-Йога на санскрите и Лами Налджор по-тибетски, этот путь всегда был тайной силой линии Кагью, и сегодня он также представляет собой стержень новых групп Карма Кагью на Западе. Медитация на собственного учителя или на Кармапу с пониманием того, что они нераздельны, открывает благословению линии большее число учеников, чем это делает любое другое упражнение. Но преданность обязательно должна быть связана с человеческой зрелостью. Доверие к учителю не должно вести к несамостоятельности, исчезновению чувства юмора или бездумному подражанию, вредность этого демонстрируют частые скандалы в различных сектах. Вместо этого учитель должен искусно открыть ученику бесстрашное пространство, плод собственного достижения, и делать ученика независимым. В свободе, полной искрящихся переживаний, тот будет находить совершенные качества, извечно свойственные уму каждого.