Всего за 80 руб. Купить полную версию
Западная католическая церковь не могла вынести вопиющего консерватизма православной церкви. Ее догматы засели острым жалом в сердце западных католиков, и это острое жало следовало любой ценой вытащить и уничтожить. Католическая церковь стала называть православную религию ограниченной, не динамичной и фанатичной. После такого явного оскорбления теперь уже обе церкви стали обвинять друг друга в религиозной ереси. Из Рима стали все громче раздаваться призывы к Византии об изменении всей жизни империи по европейскому образцу. В данном случае Рим стремился изменить в первую очередь религиозную и духовную сферу православия, а уже затем подобраться к интеллектуальному и материальному фундаменту империи.
Подход был абсолютно правильный: чтобы добиться подчинения народа, нужно вначале изменить его сознание на нужное захватчику. Запад, ведомый святыми отцами католической церкви, требовал, чтобы весь мир носил единую прическу, ему угодную, то есть разделял его взгляды, как единственно правильные, непогрешимые и не поддающиеся критике. Как ты знаешь, читатель, в ХХ веке тоже были предприняты неоднократные попытки выстроить мир в одну линейку и подчинить его однополярному миру. Возможно, тот опыт с православием был просто первой тренировкой?
Но!
Будем оптимистами, которые на кладбище видят не кресты, а плюсы. Согласись, читатель: несправедливо и нелепо обвинять один Запад в неудачах и падении Византии. Как в случае с банальным разводом, в нем всегда оказываются виноваты обе стороны. Так и здесь. Ясно, что Запад преследовал в данном частном случае сугубо личные интересы это вполне естественно и понятно. Но, согласно исследованиям, поражения и падения Византии происходили только тогда, когда сами жители изменяли собственным принципам и традициям, на которых держалась империя. Простые, но великие принципы были с детства известны каждому византийцу: вера в бога, верность вечным законам божьим, которые охраняет православная церковь, опора на традиции, доверие мудрости власти и силе правителей страны. Как только человек начинает постоянно получать извне другую информацию, порочащую его веру, начинает задумываться, а потом колебаться и, в итоге, изменять своей вере, на ее смену приходит или неверие, или вера в другие идеалы. Особенно это опасно, когда очернять веру и традиции начинают со всех сторон, целенаправленно и активно.
Капля камень точит.
Процессы, описанные выше, начали подтачивать империю изнутри. Новые партии, члены которых пришли из западных стран, стали на государственном уровне пересматривать тысячелетнюю историю культуры, основные догмы православной веры империи и вносить туда изменения. Они давали нужные новой прозападной идеологии советы, издавали указы и переписывали прошлое в угоду собственным интересам. Инородные политические деятели, которых сегодня называют лоббистами, критиковали и искажали традиции, осмеивали веру и обряды, подвергали армию неумелой реформации, а, значит, уничтожению. Своими действиями они ловко воздействовали на формирование новой государственной политики. Говоря современным языком, Византию стали шельмовать и делать из нее всемирного монстра. Для чего? Да для того, чтобы побыстрее уничтожить, разодрать на части и забрать себе ее богатства.
Богатая византийская молодежь стала уезжать учиться за границу. Лучшие умы византийской науки эмигрировали на Запад, потому что государство перестало уделять им должное внимание. Либеральная интеллигенция, нахватавшись новых идей и охотно упавшая в объятия католических обольстителей, начала сознательно и цинично разрушать в народе основы православной веры. Начались процессы депопуляции и кризиса семьи. Стала поддерживаться свобода в интимных отношениях и, как следствие, резко пошла на спад рождаемость. Империю постепенно начали заселять чуждые православию народы, уверенно вытесняя коренное население. На глазах происходила смена этнического состава страны.
Последним и самым страшным ударом для Византии стала церковная уния с Римом. Формально это означало подчинение православной церкви Римскому папе в чисто прагматических интересах. Многолетняя внешняя военная агрессия поставила перед империей выбор: рассчитывать на Бога и на собственные силы или поступиться принципами, но за это получить военную и экономическую помощь латинского Запада. Вопреки устоям православной церкви и благодаря политическому лавированию на грани предательства, Михаил VIII Палеолог подписал унию, чтобы вновь возродить империю. Но совсем скоро обращенные в униатство православные были объявлены плохими католиками. Византийцы должны были зарубить себе на носу, что Западу нужно полное и безусловное религиозное и политическое подчинение. Народ был потрясен предательством их высшей ценности православия. Его идеалы и смысл существования были в одночасье потеряны. Решение продажной элиты последней династии Палеологов пожертвовать нематериальными идеалами ради материальных выгод погубило Византию окончательно. Теперь в империи царили лишь склоки, прагматизм на грани цинизма, предательства и нелюбовь. В великом народе, давшем миру грандиозные образцы духовной жизни и духовной культуры, умерла душа. Великий народ не смог пережить предательства и отнятия веры предков, не смог выжить без любви, которую черпал из православия.