Всего за 199 руб. Купить полную версию
Я испытывал растерянность и недоумение. Потом вдруг успокоился и взял себя в руки. Передо мной была молоденькая женщина, почти ребёнок, и эта её капризная нелогичность была объяснима. Возможно, что она сейчас предпочитала банальную синицу в руке журавлю в небе. Возможно, просто элементарно боялась меня, боялась резких перемен в своей серой, однообразной, но такой удобной и привычной жизни.
За женщину нужно бороться это аксиома! Для этого природа и создала этот антипод мужчины, чтобы мы смогли его понять, полюбить и завоевать. Ведь только тогда любовь бывает настоящей, когда мы её выстрадали и заслужили. Иначе это лишь химера, слабое подобие этого чувства.
Один мудрец когда-то дал объяснение феномену любви. Он вывел простую формулу: «Если мне хорошо от того, что тебе хорошо, и я очень хочу, чтобы тебе было ещё лучше значит, я люблю!» Просто и гениально!
Ну что ж, Лера, я кажется понимаю тебя. Твои колебания и страхи. Всё это для тебя неожиданно и необычно Поэтому я предлагаю нам обоим взять паузу. Она пойдёт нам только на пользу. Очень кстати сейчас будет моя поездка Но прежде Я хочу сказать тебе, что что влюбился в тебя, как мальчишка Я как-то вдруг, сразу разучился жить! Понимаешь Мне всё стало без разницы! Я не могу ни о чём думать, как только о тебе, я не в состоянии строить никаких планов, если они не связаны с тобой! У меня ничего здесь не осталось, я коснулся своей груди. Кроме нежности и любви к тебе. В своём возрасте я начал жить только будущем и своими мечтами, как будто прошлого и не было, а впереди только ты и больше ничего и никого! Я вдруг понял, что нужно уметь иногда в жизни начать всё сначала, с нуля, для кого-то одного, единственного и любимого.
Валерия подняла на меня глаза. В этих удивительных карих, прекрасных глазах было всё для меня весь мир, вся Вселенная, всё самое светлое, доброе и прекрасное! Это была и Любовь, и Страх, и Боль, и Надежда!
Нежно прозвенели колокольчики грустных слов.
Зачем я Вам т а к а я Я ничего не могу, не умею. Я больная и стану для Вас только обузой и помехой!
Не говори так, девочка! Ведь любят не за что-то, а потому что Просто любят и не могут жить без любимой. И готовы жизнь отдать за неё!
Я тебя Люблю! Мне больше никого и ничего не нужно, кроме ТЕБЯ!
Вдруг в порыве нежности я взял её дрогнувшую маленькую руку и, глядя в чудные глаза, прочёл строки стихов:
Твои глаза, как два тумана,
Полуулыбка полуплачь.
Твои глаза, как два обмана,
Покрытых мраком неудач
Я сейчас уйду, чтобы больше не мучать ни тебя, ни себя. Несколько дней меня не будет, а потом мы встретимся и ещё раз обо всём поговорим. Хорошо? Только помни сегодняшний вечер, помни мои слова и, пожалуйста, верь мне! А теперь пожелай мне удачной поездки и лёгкого возвращения.
Желаю Вам удачной поездки, послушно повторила она.
От чистого сердца?
От чистого сердца!
Грех.
Я в Питере. Час назад мой самолёт приземлился в аэропорту, и, сидя в кафе за чашечкой кофе, я сделал несколько звонков.
Не люблю большие мегаполисы, с их муравьиной суетой и бешеным ритмом жизни. Всё здесь как-то наспех, с деловым цинизмом и торопливостью.
Взять такси было минутным делом. И вот я уже еду по серому, какому-то неопрятному городу.
Особенно это бросалось в глаза после снежной чистой белизны сибирских городов. Предновогодняя суета ещё больше усугубляла уличное столпотворение под серым промозглым небом.
Сначала мне нужно побывать на трёх самых крупных радиостанциях города. Я привёз свою музыку и надеялся, пользуясь новогодними праздниками, удачно её продать. Праздники были длинными и требовали очень много новых идей. Монстр индустрии развлечений был ненасытен и прожорлив. Именно сейчас можно было неплохо заработать.
Потом ещё меня ждали визиты в ночные клубы к знакомым ди-джеям, но это было потом, ближе к вечеру. А сейчас, глядя в окно такси, я вспоминал нежную, удивительную Валерию.
Все эти часы, пока я был в дороге, даже улаживая дела по телефону, я ни на мгновение не забывал о ней.
Ни раз уже проклинал я свою глупую непростительную нерасторопность по отношению к ней. Всегда такой напористый и смелый с женщинами, с Лерой я вдруг стал очень осторожным и даже боязливым. Меня смущала её юность, а, значит, непредсказуемость. Страшила именно эта непредсказуемость, а, следовательно, отрицательная реакция на мои знаки внимания. Этого, по вполне очевидным причинам, я допустить уже не мог и не хотел.