Всего за 490 руб. Купить полную версию
Труд в нашей европоцентрированной культуре является базовой ценностью. Труд дает возможность человеку быть и жить самостоятельно и открывает ему дверь в сообщество людей, живущих в данной культуре по определенным культурным правилам и нормам. Одним из стигматизирующих и инвалидизирующих факторов является как раз невозможность человека быть самостоятельным и в этой самостоятельности быть продуктивным. Неслучайно инвалидность характеризуется как ограничение именно в трудовой деятельности. Труд это форма социальной активности и ответственности человека. То есть если мы предоставим человеку возможность трудовой деятельности, то избавим его от большой части стигматизации по признаку инвалидности. Труд открывает перед человеком возможность не быть инвалидом, иждивенцем[13].
Мы придерживаемся мнения, что трудовая деятельность для человека с ментальной инвалидностью и психофизическими нарушениями должна быть ведущей социальной и культурной деятельностью, приносящей ему возможность развиваться и жить в референтном сообществе, наделяющей жизнь смыслом и поднимающей ее качество (по крайней мере в социокультурном контексте).
Одной из весьма сложных проблем трудоустройства людей с ментальной инвалидностью является нежелание их родителей. От них часто приходилось слышать: «у меня ребенок-инвалид», «он не сможет работать», «я его одного никогда не отпускаю» и т. п. В Москве, где необходимо каждый день возить самостоятельно не передвигающегося в общественном транспорте человека на работу, а потом забирать его оттуда, это для родителей энергетически затратно. Кроме того, они привыкли, что их жизнь и жизнь их ребенка слиты воедино, и очень трудно разделить их из-за созависимости: родителю нужно найти для себя новые жизненные ориентиры и смыслы, если их ребенок большую часть жизни будет проводить не с ними. И здесь в основном значимы даже не объективные способности людей с ментальной инвалидностью к трудовой деятельности, а именно степень зависимости от родителей. Кроме того, родители зачастую не верят в возможности своего ребенка и не готовы даже попытаться что-то изменить в привычном течении жизни, боясь снова попасть в ситуацию неоправдавшихся ожиданий. Некоторые же, напротив, громко говорят о трудоустройстве, но, когда дело доходит до конкретики, оказывается, что их дети настолько несамостоятельны, что ни о каком трудоустройстве в ближайшее время и речи быть не может.
Существует и еще один аспект проблемы. В Москве родители привыкли к большому количеству досуговых развлекательных и развивающих занятий для детей. Они не хотят ничего менять ради того, чтобы уже выросший человек стал взрослым и трудоустроился, так как тогда придется отказаться от привычного стиля жизни, основой которой является потребление различного вида услуг. Препятствием к реальному трудоустройству является мнимое трудоустройство или попытка родителей и ряда организаций сделать вид, что молодые люди и взрослые с ментальной инвалидностью занимаются трудовой деятельностью. Отчасти эта ситуация связана с завышенными, неадекватными оценками возможностей ребенка, которые дают родители, и непониманием, что реальное трудоустройство это и реальный труд, который человек с особенностями развития должен выполнять, а не имитация этого труда.
Услуга по сопровождению в трудовой деятельности предоставляется самому человеку с особенностями развития. Родитель должен понимать, что в ситуации сопровождаемого трудоустройства он не заказчик услуг. Родитель не вправе вмешиваться в трудовой процесс или процесс взаимоотношений своего ребенка в трудовом коллективе, как с мастерами, так и с коллективом. Если родитель вмешивается в рабочий процесс, не дает ребенку научиться переживать неизбежные социальные и трудовые кризисы, то не помогает, а мешает ему стать взрослым и научиться самостоятельно принимать решения и выходить из трудных жизненных ситуаций. Если родитель не помогает своему взрослому ребенку выстроить предлагаемый в учреждении продуктивный ритм жизни, например, не следит за тем, чтобы человек вовремя выходил из дома, чтобы он высыпался и готовился к работе, не поддерживает дисциплинарные требования, принятые на рабочем месте, то у специалистов практически нет шансов включить этого человека в рабочий процесс.
Что важнее рабочий процесс или его результат? Обычно считается, что если мы говорим о трудовой занятости, то процесс может и должен быть важнее результата, а если о трудовом процессе то речь идет именно о ценности финального продукта. На наш взгляд, и в том и в другом случае выстраивать и определять процесс должен именно финальный продукт. Тогда процесс становится целесообразным, а значит, мотивированным. В противном случае, раз результат не важен, то незачем стремиться к наилучшему результату и, соответственно, процесс теряет силу.