Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Итак, на сегодняшний день (в данных сценарных группах) общеизвестно, что первые исторические документально подтвержденные аутопсийные (прозекторские) нейрофизиологические эксперименты на животных (на людях официально они в Римской империи, в отличие от древнего Египта, были запрещены) проводились Галеном в начале второго века н.э., который описал некоторые мозговые центры, управляющие движениями конечностей, мимикой, жеванием и глотанием, дифференцировав разные виды деятельности мозга и впервые выдвинув положения о врожденных и приобретенных формах поведения, о произвольных и непроизвольных мышечных реакциях. При этом ученый тщательно изучил практически все отделы мозга: мозговую спайку, боковые или передние желудочки, средний желудочек, четвертый желудочек, свод, служащий для поддержания тяжести расположенных над ним частей мозга для защиты желудочков от давления на них, кроме того исследователь впервые выявил наличие лиры Давида, дифференцировал «писчее перо», четверохолмие, ножки мозжечка к четверохолмию, отличия между задними ножками мозга, мозжечок, червячок мозжечка и конический придаток мозга шишковидную железу.
Примерно через 200 лет с подачи Немезия Эмесского субстратами психических процессов стали считаться мозговые желудочки, при этом для них была декларирована строгая специализация: учёный считал, что «передний желудочек» мозга (в отличие от дальнейшего понимания Леонардо да Винчи данного отдела мозга как «души-хранилища», дословно «камеры здравого смысла») следовало рассматривать как вместилище восприятия или воображения («cellula phantastica»), «средний» как вместилище мышления («cellula logistica»), а «задний» как вместилище памяти («cellula memorialis»). Интересно, что данное представление о «трех желудочках мозга» как о непосредственном субстрате основных психических способностей инерционно переходило без всяких изменений из века в век, оставаясь общепринятым и в Средние века, вплоть до появления революционного, с точки зрения широкого применения, переноса внимания исследователя от изучения исключительно трупов животных на тайно добытые и обследуемые органы человека (таким образом объектом анатомических исследований стала пусть и ревитализированная, но по крайней мере схемо-синтетически соответствующая биоформа). Благодаря данной методике Немезия впервые более объективно были описаны 7 пар черепно-мозговых и 30 пар спинно-мозговых нервов, при этом сам спинной мозг представлялся как сплошное образование, по которому и циркулирует «животный дух». С позиции ииссиидиологического рассмотрения, а также упомянутой далее по тексту концепции «триединого мозга», любопытно то, что именно дословное применение определения «животного (нечеловеческого, неллууввумического) духа» для описания динамики спинномозговых структур объективно небезосновательно.
В нашей группе сценариев история учения о мозговой доминантной атрибуции (первично значимой принадлежности) психических процессов была связана с развитием психологии, долгое время продолжавшей оставаться ветвью философии, с одной стороны, и с начавшимся описанием самого субстрата мозга, с другой, при этом именно отделы мозга стали расцениваться как материальный субстрат всех психических процессов:
у Декарта, являющегося в данном случае адептом буддистского, платонического и пифагорейского учений, это шишковидная железа («седалище души», 7-я чакра Сахасрара; в Ииссиидиологии ОЛГООЛЛОНИ), расположенная в самом центре мозга и, по его мнению, уже даже в силу самого этого положения, обладавшая свойствами, необходимо достаточными для подконтрольного воспроизведения психических функций;
у Виллиса это полосатое тело;
у Вейсена это максимально объёмно структурированное вещество больших полушарий белое вещество;
у Ланцизия мозолистое тело (анатомический субстрат, соединяющий оба полушария).
При всём разнообразии конкретных решений вопроса, общим для всех исследователей на этом раннем этапе оставалось стремление непосредственно приурочить все базовые трансцендентные и психические явления к какой-то одной достаточно объёмной части мозгового субстрата, дифференциация же подхода в привязке к конкретике локализации поведенческих «способностей» в общей структуре головного мозга по «случайной» инерционной хронологичной аналогичности условно ассоциируется у автора данной статьи с тенденционной динамикой последовательности подачи материала автором «Основ Ииссиидиологии» от 5-го к 6-му томам (начинаясь с амплиссимных информационно ноовременно-континуумных, эпифизарно-клауструумных и электромагнитных динамизмов, переходя в дальнейшем к дефинитивным архитектоническо-нейрофизиологическим и молекулярно-биохимическим «микроструктурным» тенденциозностям ЦНС-сущности). Вышеупомянутая дифференциация впервые проявляется в данных сценариях ПВК только в конце XVIII века благодаря работам И. Майера, который, кондиционально (субъективно-условно) продолжая и развивая немезианский подход, в своём трактате об анатомии и физиологии мозга первый высказал предположение о том, что в коре головного мозга локализована память, в белом веществе воображение и суждение, в базальных областях мозга апперцепция (осознанное восприятие) и воля, а деятельность мозга по интеграции всех этих психических функций осуществляется мозолистым телом и мозжечком.