Всего за 499 руб. Купить полную версию
Решающим моментом, повлиявшим на его обращение к новой «биофизической» парадигме62, стал, по-видимому, прием двадцатилетнего Фрейда в физиологический институт Эрнеста Брюкке, которого он однажды назвал «величайшим авторитетом», когда-либо оказывавшим на него воздействие63. Брюкке вместе с Гельмгольцем, Дюбуа-Реймоном и Карлом Людвигом основал тогда знаменитую группу физиологов, решительно выступившую против всякого витализма и финализма, влиятельного в естественных науках, и тем самым внесшую определяющий вклад в развенчание романтической натурфилософии и спекулятивной психологии. По замечанию А. Рабинбаха, эти физиологи обнаружили «в принципе силы ключ к законам органической и неорганической природы»64. Они, по программной формулировке Дюбуа-Реймона и Брюкке, последовательно стремились доказать, что «в организме не действует никаких иных сил, кроме общих физико-химических; что там, где объяснение с их помощью остается пока недостаточным, нужно посредством физико-математического метода либо отыскивать способ их действия в каждом конкретном случае, либо предполагать наличие новых сил, которые, будучи одного свойства с физико-химическими, присущи материи и всегда сводятся только к отталкивающим или притягивающим факторам»65.
Как излагает Брюкке в своих «Лекциях по психологии» (1874), организмы в том числе человеческий организм приводятся в движение силами, которые, в соответствии со сформулированным Гельмгольцем законом сохранения силы, остаются постоянными. При этом различие проводится между механическими, электрическими, магнитными силами, светом и теплом. Затем Брюкке собрал воедино все, что на тот момент было известно о превращении и взаимодействии физических сил в живом организме66. Такие новые концепции, как «единство наук», «естествознание» (Naturwissenschaft), «физико-химические силы», являлись не только «гипотезами, необходимыми для научных исследований; они превратились во что-то вроде предметов культа»67. Герман фон Гельмгольц со своими «популярными научными докладами» стал одним из «красноречивейших проповедников евангелия силы»68.
Молодой Фрейд относился к верным приверженцам физикалистской физиологии, составлявшей тогда центр «трансцендентального материализма»69. В институте Брюкке он в течение пяти лет занимался гистологическими исследованиями над низшими видами рыб и речными раками. Он бы охотно там и остался, чтобы сделать университетскую карьеру исследователя-физиолога. Однако изза отсутствия благоприятных возможностей продвижения в физиологическом институте и тяжелого материального положения ему пришлось отказаться от такого плана. Вместо этого с 1882 года он проходит медицинскую подготовку в Венской общей больнице, специализируясь на невропатологии.
В контексте физиологических изысканий Фрейда показательно, что с 1884 по 1887 год он занимался исследованием возможных областей терапевтического применения кокаина70. В первой работе на эту тему, «О коке» (1884), в которой речь идет о «неоднократных опытах на себе и других», он высказал убежденность в «замечательном стимулирующем воздействии коки». Психическое воздействие заключается в «улучшении настроения и продолжительной эйфории. <> Ощущается повышение самообладания, ты ощущаешь себя энергичнее и работоспособнее». Более того и даже прежде всего, кокаин оказывает стимулирующее воздействие на физическую силу: «При совершении длительной интенсивной умственной или мышечной работы не наступает усталость. Потребность в пище или сне, обычно настоятельно заявляющая о себе в определенные часы, как рукой снимает. <> Я около десятка раз испробовал на самом себе это воздействие коки, защищающее от голода, сна и усталости и закаляющее для умственной работы; случая для выполнения физического труда мне не представилось»71.
Во второй работе «Сведения о воздействии коки» (1885) Фрейд вышел за границы метода наблюдения за собой и окружающими. Субъективные симптомы воздействия кокаина у разных людей оказывались совершенно различными, поэтому теперь он попытался исследовать его объективными методами. «От объективного метода измерения я к тому же ожидал, что он проявит для меня бóльшую однородность воздействия кокаина»72. Для измерения «двигательной силы определенной группы мышц» он воспользовался динамометром. Этот прибор представлял собой металлическую пружину, которая при сжимании перемещает стрелку по делениям шкалы. «Вскоре я стал испытывать доверие к показаниям динамометра, так как установил, что результаты сжимания, особенно максимальные, в высокой мере независимы от воли совершающего сжимание, а способ приложения усилия может вызвать лишь немногие и незначительные изменения»73.