Всего за 589 руб. Купить полную версию
Мы хорошо ладили (когда меня не задерживала полиция), но отец являл собой хрестоматийное определение понятия «старомодный». Я уважал и любил его, но никогда не хотел стать таким же.
Мэрилин Кригер была идеальной второй половинкой для моего отца. Она выкрасила волосы в белый цвет и делала все возможное, чтобы подражать своему кумиру Мэрилин Монро. Пока папа слушал марши Джона Сузы, мама слушала Синатру. Пока папа все свободное время играл в гольф, мама рисовала и учила меня писать маслом. Она также научила меня тому немногому, что знала о фортепиано. Ее репертуар ограничивался единственной песней «My Dearest Dear» из британского мюзикла 1939 года, которую она прекрасно играла и пела. Ей нравилось открывать для себя новую музыку по радио, и, что особенно важно, она открыла Элвиса. Его сингл «Hound Dog» с би-сайдом «Dont Be Cruel» вскоре часто звучал у нас дома.
Я не могу жаловаться на среду, в которой вырос. Это был здоровый баланс искусства и науки, это была привилегированная жизнь и финансовая стабильность. Жить в Пасифик Палисейдс богатом пригороде к северу от Санта-Моники было безопасно, безмятежно, рядом всегда был пляж. Двери в нашем районе никогда не закрывались. Мы с братом путешествовали автостопом вдоль побережья, не опасаясь быть похищенными или убитыми. Когда мы катались на скейтбордах после наступления темноты, наши родители не беспокоились. В нашей семье даже были уборщица и повар на полставки. Благодаря таким, как мы, Бивер Кливер[6] становился похож на Сида Вишеса. Как и любой подросток, у которого не было поводов и причин протестовать, я протестовал.
Школа Менло должна была меня исправить, но именно там я впервые попробовал травку. Мой друг Скотт, казуист из The Back Bay Chamber Pot Terriers, привозил от друзей из Нью-Йорка нечто под названием «бу». Тогда мы не знали, что это травка. У этого нечто было загадочное название, и мы выкурили его из изысканных опиумных трубок, купленных в китайском квартале. Когда нечто наконец подействовало, я не мог удержаться от смеха, воображая себя королем, а остальных в комнате прислугой. Уж не знаю, почему мне было так смешно, но я не мог остановиться смеяться.
«Бу» прекрасный способ похулиганить, не причинив никому вреда или имущественного ущерба. Но, как и со всеми другими формами подросткового бунтарства, последствий избежать не удалось. Окончив школу, мы с Биллом Вольфом ехали на его машине, и нас остановили полицейские. У Вольфа была унция травки, и он спросил меня: «Что мы будем делать?» Вспомнив старый анекдот про Одинокого Рейнджера и Тонто[7], я ответил: «Что ты имеешь в виду под словом мы, белый человек?» Я был упорот, и тогда это казалось забавным.
Я посоветовал Вольфу засунуть травку в штаны, поскольку на основании предыдущего опыта сделал вывод они вряд ли проверят его промежность. Но вместо этого он в панике выбросил травку в окно. Копы, конечно, все видели. Мы оказались в полицейском участке Западного Лос-Анджелеса, напуганные до смерти. Дежурные полицейские над нами издевались: «Возьмите ножницы, ребята! У нас тут длинноволосые! Повеселимся!» Нас перевели в мужскую тюрьму в центре города, раздели догола, обрызгали дезинфицирующим средством и нарядили в грубую, плохо сидящую форму. Поскольку ранее у нас уже были проблемы с законом, нам сказали, что мы получим минимум два года. На этот раз с сокамерниками было не до смеха и курения. Был только я, лежащий на нарах в размышлениях о том, каково быть запертым в камере на целых два года жизни. Было страшно, и я не спал всю ночь. Стены, решетки на этот раз все было по-настоящему. На следующее утро меня накормили завтраком и отпустили.
Мне повезло. Они знали, что машина принадлежит Биллу, и видели, как он выбросил травку, поэтому разбирались с ним, а меня решили не беспокоить. К счастью, он избежал тюремного заключения, но это был тревожный сигнал о возможных последствиях безобидного хулиганства. После этого я резко сократил употребление травки и никогда не носил ее с собой, опасаясь быть пойманным. Я все еще хотел экспериментировать с веществами, которые могли помочь мне открыть новые горизонты, но с тех пор искал способы сделать это легально. Так было с ЛСД.
* * *Примерно через пятьдесят лет нашего с Вольфом ареста двое полицейских подошли ко мне в аэропорту Остина, когда я летел домой после концерта со своей группой Robby Krieger Band. Копы аэропорта сурово сообщили мне, что их собаки унюхали небольшое количество марихуаны в сумке для гольфа среди моего багажа. Видимо, она лежала так месяцами, засунутая в угол кармана и давно забытая. Я показал полицейским свою карту медицинской марихуаны. Они поблагодарили меня, и я отправился дальше. Времена меняются.